как бы наедине с Богом, на самом деле присоединяет свою личную молитву к общей молитве всего народа Божьего. Смысл молитвенного правила, содержащегося в Бревиарии, в том и заключается, чтобы всякая молитва совершалась по принципу 132-го псалма: «Ecce quam bonum et quam jucundum habitare fratres in unum» – «Как хорошо и прекрасно братьям жить вместе». «Христианская молитва, – писал в 1970 году Павел VI в апостольской конституции Laudis canticum или “Песнь хвалы”, – это, прежде всего, молитва всей человеческой общины, которую собирает Христос. Каждый участвует в этой молитве, которая является молитвой единого Тела».
Общая молитва, и в том числе молитва, совершаемая вместе христианами разных исповеданий, – это вообще очень важная тема. В окружном послании Ut unum sint – «Да будут все едино», носящем красноречивый подзаголовок «Об экуменическом долге», опубликованном 25 мая 1995 года, Иоанн Павел II подчеркнул необходимость молитвы о единстве. «На экуменическом пути к единству, первенство, несомненно, принадлежит совместной молитве, к единению молящихся, сплоченных между собой вокруг самого Христа. Если христиане, несмотря на разделение, и в дальнейшем смогут соединяться вокруг Христа в совместной молитве, то постепенно будет расти сознание того, насколько ограниченно то, что их разъединяет, по сравнению с тем, что их объединяет».
В то же самое время, с точки зрения многих православных радикалов, «самым распространенным грехом православных экуменистов является совместная молитва с еретиками». «Поясним, – пишет инок Всеволод (Филипьев), преподаватель патрологии Свято-Троицкой духовной семинарии и сотрудник издательства Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле (США), – что еретиками должно признавать всех “инославных христиан” как уклонившихся от полноты кафолического учения, избравших и предпочитающих свои ошибочные мнения и предания в ущерб неизменному и всеобщему преданию Церкви». По мнению инока Всеволода «молитва православных христиан с еретиками и тем более с иноверцами есть духовная порча, порожденная экуменизмом, а молитвенно-духовное общение с инославными, зараженными очень тонкой духовной прелестью, мистически отравляет православные души».
Эта позиция, разумеется, разделяемая далеко не всеми православными, в корне отличается от того, что утверждает Папа Иоанн Павел II, когда подчеркивает, что молитва, в которой соединяются католики и разделенные с ними братья, является «душой всего экуменического движения».
«Экуменическая молитва – молитва братьев и сестер. Именно потому, что они разъединены, они с еще большей надеждой встречаются во Христе, вверяя Ему свое будущее в единстве и общении». Так писал в 1995 году Иоанн Павел II, почти дословно повторив один из основных тезисов о. Александра Меня о том, «насколько незначительно то, что нас разъединяет, по сравнению с тем, что объединяет». Точка зрения православных радикалов заключается в том, что молиться с христианами иных исповеданий недопустимо. Папа, наоборот, подчеркивает, что в молитве мы обретаем благодатный путь, который ведет к единству. Коренная разница заключается здесь в том, что Папа считает необходимым искать путь к единству, тогда как сторонники дистанцирования от христианского Запада полагают, что никакого единства с «еретиками» быть не может, ибо единство с ними ведет к отпадению от Бога.
Однако тут снова вспоминаются семидесятые годы и ежегодно совершавшиеся молитвы о христианском единстве, пасхальные и рождественские богослужения в храме святого Людовика в Москве, за которыми неизменно присутствовал и молился православный архиерей, преподававший прихожанам в конце службы епископское благословение. Для московских католиков, у которых тогда никакого епископа, разумеется, не было, это всегда было событие. Это была настоящая молитва о единстве, которая возможна и, конечно же, нужна христианам разных исповеданий, потому что, как заметил однажды в эфире радио «Эхо Москвы» известнейший православный публицист и издатель Никита Струве, «как движение экуменизм – это данность, во-вторых, долг христиан, потому что если христиане не будут иметь между собой братские отношения, кто поверит в благовестие христианства».
Публикуется по: Чистяков Г.П., свящ. «О соединении всех» // Вестник Европы. 2007. № 21. С. 197–202.
Проблемы самоопределения православного сознания
Стого дня, когда религия в России была выпущена за пределы «гетто», в котором она находилась в течение всего советского периода нашей истории, прошло почти пятнадцать лет[40]. До этого момента официально разрешенная религия существовала под жестким контролем власти, что заключалось в следующем.
Церкви были открыты, но далеко не все (в Москве в пределах МКАД из приблизительно тысячи храмов открытыми оставались сорок четыре, в Ленинграде – десять, в областных центрах – от одного до трех; были, однако, и такие областные центры, где храма не было вообще), при этом монастырей практически не существовало.
Основную массу верующих составляли пожилые и, как правило, малообразованные женщины, тогда как каждый молодой человек, регулярно бывавший в храме, автоматически становился объектом интереса комсомольских и партийных органов или КГБ. Евангелие и другие религиозные издания были абсолютно недоступны, и хотя регулярно издавались (правда, ничтожными тиражами), Московской патриархией, но практически никогда не поступали в продажу в церковные лавки.
О крещении каждого младенца сообщалось на место работы его родителей, с тем, чтобы они были наказаны и, возможно, уволены с работы. Священники, практиковавшие крещение в домах у верующих, также подвергались риску наказания, нередко лишались регистрации в Совете по делам религий, а следовательно, уже не могли служить в своем приходе и становились безработными. Никакая проповедь за стенами церкви, даже на частных квартирах, не дозволялась и сразу же приравнивалась к антисоветской деятельности. Однако и в храмах священники по большей части старались не проповедовать. Молчали все, за исключением нескольких человек, среди которых выделялся отец Александр Мень.
Официально Церковь находилась под покровительством советской власти. Патриарх Пимен, ныне покойный, лечился в той же больнице, где и члены Политбюро, и отдыхал в санатории ЦК КПСС, а также присутствовал на официальных приемах в Кремле.
Сегодня по всей России восстанавливаются тысячи старых и строятся сотни новых церквей, а епископ в каждой области не просто окружен почетом, но воспринимается как второй после губернатора человек. Высшие должностные лица государства участвуют в богослужениях. Везде продаются иконы, крестики, предметы церковного обихода, а также книги – молитвенники и жизнеописания святых. Эти книги имеются повсюду в огромных количествах. Библия же или Новый Завет есть далеко не везде, хотя Российское библейское общество распространяет их по всей стране. Остро ощущается нехватка книг для изучения и углубленного чтения Библии.
Невозможно без внутреннего подъема смотреть на то, как по всей стране открываются, обновляются и сооружаются новые храмы и часовни. Например, в небольшом поселке в сорока километрах от Москвы, где я иногда провожу выходные дни, прошлой весной начали строить церковь, совсем маленькую, из бревен, прямо на берегу небольшого ручья, на опушке леса.
