— Я передумала. А впрочем, нет, не надо. Что-то не хочется чаю, я пошла спать. Извини.
Анна встала со стула и тенью прошла мимо Лены. Добравшись до кабинета, она плотно затворила дверь и, не включая света, заползла под плед. Внезапно в дверь постучали.
— Я тебе в спальне постелила, пойдем? — дотронулась до ее плеча Лена.
— Нет, — не поворачиваясь, ответила Анна. — Я не могу больше видеть ту кровать. Не беспокойся, пожалуйста. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — вздохнула Лена и, поправив плед, вышла в коридор.
Посмотрев по сторонам, она обнаружила на полке в прихожей сумочку Анны, нерешительно подержала ее в руках, затем расстегнула молнию и достала паспорт. Оглянувшись на дверь, она быстро переложила паспорт в одно из отделений собственной сумки…
…Костя сидел в офисе и тупо смотрел на лежавшую на столе микровидеокамеру. Откупоренная бутылка виски и стакан стояли тут же.
— Вот, — появился в дверях Хорин с кучей пакетов и сгрузил их на большой овальный стол для совещаний.
— Шашлыки, сулугуни, хлеб, минеральная, — перечислил он.
— Пир во время чумы? — усмехнулся вошедший следом Савицкий.
— Садись, гостем будешь, — понуро бросил Крылов. — Что-нибудь узнал?
— Сначала давайте выпьем, — предложил Виктор, — от мыслей и разговоров голова пухнет.
— Согласен, — Слава вытащил стул, присел и в блаженстве вытянул ноги. — Камеру обследовал? — спросил он у Кости.
— Если судить по батарейке, «сдохла» три дня назад. Аккумулятор был запитан к люстре, а я ее почти не включал. Штучка дорогая, а учитывая, что цифровая и дистанционная — сам понимаешь… Плюс все дополнительные устройства по приему и обработке. Одного не пойму: кому пришло в голову тратить такие деньги? Для чего? Поразвлекаться? Понимаю, когда такие вещи спецслужбы делают или конкуренты. Ну, вымогатели, в крайнем случае… Но чтобы вот так, ни за что ни про что нервы потрепать…
— Не переживай, найдем, — поднял свой стакан Савицкий. — И накажем! — чокнулся он с Костей и Виктором. — А ведь ты не первый, — неожиданно произнес он, раскрывая упаковку с шашлыком.
— То есть как?
— На сегодняшний день твой случай — четвертый. И это то, что я знаю. Но уверен, что от этого «режиссера-любителя» народу пострадало намного больше, — закусывая, поделился он информацией. — Просто не все выносят сор из избы. Пока имеем разрушенную семью, потерянный пост в министерстве, смерть одного весьма уважаемого чиновника.
— Как это? — недоверчиво покрутил головой Виктор. — Убили кого, что ли?
— Считай, что так…
Слава поставил пластиковый контейнер обратно на стол, вытер губы салфеткой: он словно раздумывал.
— Ладно, вам расскажу. Как ни крути, вы тоже причастны к этой истории. Речь идет о Семчукове…
Услышав фамилию, Крылов с Хориным тут же перестали жевать и удивленно уставились на него.
— Так ведь у него был инфаркт…
— Инфаркт, — согласился Савицкий. — После такого не то что инфаркт… В общем, ему тоже передали кассету. Как вы думаете, кто на ней был?
— Жена, что ли? — предположил Виктор. — Так ей за пятьдесят!
— Правильно, не жена… Дочь. И не одна, и не вдвоем…
— Алина?! — в один голос воскликнули Костя с Виктором.
— По просьбе одного уважаемого мной человека, Локтионова между прочим, — взглянул он на Костю, — моя служба безопасности уже четвертый месяц ищет этого «режиссера». Ну что, еще по одной?
После второй рюмки в кабинете повисла долгая пауза.
— При всем при том, что она нам устроила, ей не позавидуешь, — вздохнул Хорин.
— Зато есть два случая, когда мы знаем главных героев. Плюс вчерашний, с Анной. Сопоставив каждую мелочь, можно его вычислить.
— Ты считаешь, случай с Анной связан со всем этим? — бросив взгляд на видеокамеру, хмуро спросил Костя.
— Сто процентов. И нужна им была она, а не ты, хотя следили за тобой. Иначе как они могли узнать, что она прилетела? Вручив кассету, а дальше, ожидая реакцию, просто шли следом. Умно сработано, со знанием женской психологии.
— А почему ты решил, что следили за мной?
— Потому что на конверте было написано «Анна Балайзер». Значит, информация о прилете взята не из компьютера. Там всех регистрируют по фамилии в паспорте, а она ее не меняла.
— Верно. Но о Балайзере до сих пор знает узкий круг лиц: я, Виктор, Лена. Еще ты. Правда, в Интернете было много информации. В частности, и о том, что он ее удочерил…
— Значит, этот человек владеет иностранным, английским, например…
— Он мог услышать об этом в тех же Штатах, а потом приехать сюда и случайно с ней столкнуться. И скорее всего, весной, — рассуждал Костя. — Проследили, где живет, узнали, что собирается вернуться обратно, установили видеокамеру… Но как?! — стукнул он кулаком по столу и вдруг замер. — Кажется, вспомнил… Электрики!
— Вряд ли они нам помогут, — задумчиво произнес Слава после его рассказа. — Скорее всего, они были просто пешки в этой игре — Но дать зацепку могут. Надо сделать все, чтобы найти полную версию фильма, — неожиданно добавил он. — И если ты уверен. что с этой журналисткой у тебя в тот день ничего не было, сможешь оправдаться перед Анной.
Едва до Крылова дошел смысл его слов, он непроизвольно сжал кулаки и процедил сквозь зубы:
— Я этого гада из-под земли вырою!
Обсуждение инцидента продлилось далеко за полночь. Приблизиться к ответу на вопрос, кому и зачем это было нужно, они так и не смогли, как и не смогли ухватить логическую нить всего, что произошло. Ясно было одно: первое, нужно как можно подробнее расспросить Алину и, второе, найти тех, кто делал в квартире плановый осмотр.
Понимая, что не зная лично Савицкого, Алина вряд ли что ему расскажет, решили разделиться: утром Слава навестит Анну и подробнее расспросит обо всем, что с ней произошло после того, как покинула квартиру, а Костя с Виктором должны были во что бы то ни стало разыскать Семчукову. ЖЭС решили оставить до понедельника.
— 7 —
Анна долго смотрела в потолок. Голова не болела, ничего не плыло перед глазами: все предметы имели ровные четкие контуры. Мысли тоже не были расплывчаты и в то же время не выстреливали короткими очередями, как случалось во время напряженной работы мозга. Два прошедших дня напоминали два старых черно-белых снимка.
Леденящая пустота,Эхо гулкое стынет вокруг.То звенит в ушах тишина,Надрывая застывший слух.Нет желаний, и слово «жить»Означает — существовать…Остается лишь немо вытьОттого, что нет сил кричать,В этой ломке, когда ужомКрутит тело от горьких мук!Нестерпимо болит душа,Ей уже не покинуть круг,И навечно теперь блуждатьСредь бесформенных валунов…То руины отмерших чувствИ всего, что звалось — любовь.
«Надо записать, станет легче», — мелькнуло в голове, и, встав с дивана, она присела за письменный стол. Отложив через некоторое время ручку, она перечитала записанные строки и взглянула на часы: шесть утра. Надо было что-то делать. Оставаться дальше в квартире Анна не могла ни морально, ни физически. Сумочку и стоявшие в углу прихожей пустые чемоданы она обнаружила очень быстро. Лена позаботилась не только о ней, но и о ее вещах: аккуратно развешанные на плечики, они красовались во встроенном шкафу, обувь была спрятана в специальном отделении. Всякая мелочь, включая белье и косметичку, была разобрана, разложена по полочкам, просто убрана с глаз.
