В ходе подготовки к войне с Наполеоном были приняты меры к усилению внутренней безопасности Российской империи. В 1811 г. из МВД выделилось Министерство полиции. Оно было создано по инициативе ближайшего советника императора Александра, автора плана либеральных преобразований M. М. Сперанского. В 1809 г. им было закончено «Введение к Уложению государственных законов». Большой раздел этого труда был посвящен предполагаемому устройству полиции. 5 июля 1810 г. Александр I издал манифест «О разделении государственных дел на особые управления, с означением предметов, каждому управлению прилежащих». Шестой параграф манифеста превращал МВД в сугубо хозяйственное ведомство, а параграфом третьим «для общего соображения и главного управления всех предметов, принадлежащих к государственной полиции» учреждал Министерство полиции. Министром полиции был назначен Александр Дмитриевич Балашов. Вопросами политической полиции занималась Особенная канцелярия Министерства полиции[572]. К ведению Особенной канцелярии министерства были отнесены все дела, связанные с иностранцами: их въезд в Россию, выезд из империи и все перемещения внутри страны, все дела по цензуре и, наконец, «дела особенные… кои министр полиции сочтет нужным предоставить собственному его сведению и разрешению». Возглавил эту канцелярию Я. И. де Санглен. Министр полиции получал самые широкие полномочия. Так, он имел право для получения необходимых сведений непосредственно сноситься с чиновниками других ведомств через головы их начальников, а иногда и в совершенной тайне.
27 января 1812 г. для организации полевого управления войсками в военное время было принято «Учреждение для управления Большой действующей армии». К этому документу Александр I подписал три секретных дополнения: «Образование высшей воинской полиции», «Инструкцию директору высшей воинской полиции» и «Инструкцию начальнику Главного штаба по управлению высшей воинской полиции». Эти документы разъясняли задачи Высшей воинской полиции, которые сводились, в основном, к организации контрразведки в армии. Курировал русскую контрразведку непосредственно начальник Главного штаба армии. Именно к нему поступали доклады от директора Высшей воинской полиции, которым стал Я. И. де Санглен. Начальник Главного штаба, в свою очередь, сообщал о них главнокомандующему[573].
Первоначально планировалось создать Высшую воинскую полицию во всех западных русских армиях, но в итоге удалось организовать ее только в Первой армии. Жизнь внесла свои коррективы и конкретизировала задачи войсковой разведки, которые вышли далеко за пределы контрразведывательной деятельности. С началом военных действий сотрудникам новой службы значительно в большей степени пришлось заниматься организацией войсковой разведки, чем отыскиванием шпионов в собственной армии. Таким образом, с созданием Высшей воинской полиции впервые в русской армии произошло совмещение разведывательных и контрразведывательных функций в одном органе. В основу деятельности военной полиции были положены принципы, сформировавшиеся в русской армии к концу XVIII в., когда ведение разведки и контрразведки вменялось в обязанность не только командирам отдельных частей и комендантам приграничных крепостей, но и стоящим над ними воинским начальникам. В таком виде Высшая воинская полиция просуществовала до 1815 г.
В последние месяцы перед войной значительно активней стала действовать тактическая разведка. По свидетельству генерала Л. Л. Беннигсена, командование почти ежедневно получало в Вильно «известия и рапорты о движениях различных неприятельских корпусов»[574]. На базе этих сведений Барклай определил, что основные силы Наполеона составляют приблизительно 450 тыс. человек и располагаются между Ковно и Гродно. Однако, несмотря на всю активность русской разведки переправа Наполеона через Неман в ночь с 11 на 12 июня 1812 г. оказалась для Александра I неожиданной. В Вильно, где он находился, узнали об этом только через сутки. Сообщение пришло от генерала В. В. Орлова-Денисова, чей полк находился на самой границе. Неожиданность вторжения французских войск внесла некоторую дезорганизацию в управление войсками и разведкой. Точных данных о направлении движения главных сил наполеоновской армии русское командование не имело. В дневнике Н. Д. Дурново, который состоял в начале 1812 г. в свите начальника квартирмейстерской части Главного штаба П. М. Волконского, есть следующие записи. «27 июня… Главная квартира его величества осталась в Янчинах, Барклая де Толли — в Дворчанах, в двух верстах от нашей. Не было никаких известий о движении неприятеля. Одни предполагают, что он направился на Ригу, другие — что на Минск; я придерживаюсь последнего мнения… 28 июня. Весь день прошел за работой. Нет никаких сведений о французах. Наши аванпосты проделали двадцать верст от своих позиций, не встретив ни одного неприятеля. Евреи предполагают, что Минск занят самим Наполеоном»[575].
Положение осложнялось еще и тем, что у русского командования по существу не было четкого плана ведения войны. Перед войной, начиная с 1810 г., Александру I было представлено несколько планов, записок и соображений. В одних записках предлагались наступательные действия, в других — оборонительные. Перед самой войной М. Б. Барклай де Толли, находясь уже в Вильно, предложил Александру двинуть армию через Неман для последующих наступательных действий против Наполеона. Но этот план не был принят. Поэтому русская армия вынуждена была действовать в начале войны по плану, предложенному ближайшим советником царя прусским генералом Карлом Людвигом Августом Фулем. В случае наступления французов против армии Барклая де Толли она должна была отходить к Двине, к Дрисскому укрепленному лагерю, чтобы привлечь на себя противника. В это время другая русская армия под командованием П. И. Багратиона должна была действовать во фланг и тыл наполеоновской армии, чтобы заставить Бонапарта отступить.
Однако этот план совершенно не учитывал реальной обстановки войны, а главное — соотношения сил французской и русской армий. Вследствие этого плана силы русской армии (200 тыс.) были расчленены на три части. Первая армия под командованием Барклая была расположена вдоль Немана с центром в городе Вильно. В ее задачу входило удерживать неприятеля с фронта с возможностью дальнейшего отхода в Дрисский лагерь. Вторая армия П. И. Багратиона была расположена в Южной Литве, около города Волковыска. Третья, резервная армия генерала А. П. Тормасова стояла на Волыни с опорой на город Луцк. Таким образом, русские войска оказались растянутыми приблизительно на 600 км с интервалами между тремя армиями в 100–200 км. Используя такое расположение русских армий, Наполеон надеялся стремительным выходом к Вильно рассечь армию Барклая де Толли, перерезать ей дороги, ведущие в глубь страны, уничтожить главные силы русской армии и тем самым расчистить себе путь на Москву.
С началом военных действий М. Б. Барклай де Толли начал отступление к Дрисскому лагерю, а затем продолжил отступать в сторону Витебска. Естественный ход событий заставил русское командование стремиться к скорейшему объединению всех трех армий. Пока Барклай де Толли отходил к Витебску, Багратион отступал к Минску. Но французские войска успели занять Минск. Тогда Багратион, минуя Минск, повел свою армию к Смоленску. Барклай де Толли оставил Витебск и пошел со своей армией на соединение с Багратионом к Смоленску. 22 июля русские армии соединились под Смоленском. Их силы не превышали 120 тыс. человек. Армия Наполеона на пути от Немана до Смоленска растеряла до 150 тыс. человек. У Смоленска Наполеон имел примерно 190 тыс. человек. Здесь он рассчитывал дать генеральное сражение русской армии. Но Барклай де Толли, не вступая в сражение, продолжил отступление по направлению к Москве.
Серьезность военного положения, в котором оказалась страна после оставления Смоленска, решение Барклая де Толли об отступлении к Москве вызвали широкое недовольство в народе и армии действиями главнокомандующего. В создавшихся условиях Александр после больших колебаний вынужден был пойти навстречу требованиям военной и гражданской общественности и назначить главнокомандующим всеми русскими армиями генерал-фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова. Кутузов принял командование отступающей армией в августе 1812 г., когда ему шел 68-й год. Вступая на должность главнокомандующего, Кутузов никакого плана ведения войны не получил. В этом отношении ему предоставлялась большая самостоятельность. Общий стратегический замысел Кутузова сводился к тому, чтобы максимально ослабить и измотать силы противника при одновременном наращивании мощи русской армии. Конечной целью своих тактических мероприятий главнокомандующий ставил переход в контрнаступление и изгнание Наполеона из России. Осуществляя план всемерного ослабления противника, чтобы подготовить переход в дальнейшем к контрнаступлению, Кутузов решил дать Наполеону генеральное сражение у Бородино.
