можете делать все, что пожелаете. Но мученическая смерть не спасет ни вашего племянника – ни вашу жену в замке.’
Том помолчал, возмущенный непреклонным спокойствием Раджи. Ему не нужны были уроки сдержанности от такого молодого человека, как Шахуджи.
- ‘Вы сказали, что если эта атака провалится, то вам, возможно, придется снять осаду, - сказал Том.
- ‘Я уже говорил тебе однажды, что мы похожи на крыс на чердаке. Мы грызем своих врагов, а когда приходят коты, бежим обратно в свои норы. Вот как мы выживаем.’
Шум битвы звучал громче, чем когда-либо. Том почувствовал, как задрожали от вибрации столбы палатки. Но у него не было времени.
- Ангрия знал, что мы собираемся атаковать гавань, - неожиданно сказал он.
- Похоже, что так.’
- ‘Тогда он пошлет людей из замка, чтобы усилить флот. - В голове Тома зрел план - отчаянная авантюра, но он не мог придумать ничего другого. Фрэнсис, Сара и Агнес – в ту ночь вся их жизнь висела на волоске.
Шахуджи увидел замысел на его лице. - ‘И что же ты предлагаешь?’
- Это последнее, что ожидает Ангрия.’
Костры в бухте горели так высоко, что их свет касался облаков. Над водой плыл дым; эхо выстрелов разносилось по всему заливу.
В дальнем конце бухты лодки Фрэнсиса были пойманы, как котята в мешке. Чтобы спастись, они должны были проплыть сквозь строй стоящих на якоре кораблей Ангрии, больших корпусов с их тяжелыми бортами. Мужчины работали веслами, чтобы привести галливаты в движение, но это была мучительно медленная работа. Пушечные ядра пели в воздухе вокруг них. Одно из них начисто снесло человеку голову и унесло ее в море, как кокосовый орех. Еще один получил прямое попадание в лодку сзади. Он сломался пополам, опрокинув свою команду в воду. К реву битвы добавились крики. Мало кто из маратхов умел плавать.
Фрэнсис схватил румпель и перевернул его. Нос "галливата" повернулся к линии закрепленных на якоре кораблей.
- ‘Что ты там делаешь?- проревел Мерридью. - Это просто безумие.’
- ‘Мы должны подойти поближе к флоту, - сказал Фрэнсис. - ‘Там их пушки не смогут по нам стрелять.’
Мужчины взялись за весла. Повернувшись лицом к корме, они не могли видеть, куда ведет их Фрэнсис, но по усиливающемуся реву орудий поняли, что он задумал. Теперь они чувствовали жар пушек на своих спинах, взрывы горячего воздуха, когда пушки изрыгали огонь позади них. Железные ядра разрывали воздух вокруг них. Над головой раздался страшный звук выстрела, но он больше не угрожал людям. Лодка подошла так близко, что артиллеристы на кораблях не могли опустить оружие достаточно низко.
Басовые звуки пушек сменились треском мушкетных выстрелов. Некоторые из людей на борту грейферов забрались на такелаж, заняв позиции на вершинах и перекрестках, откуда они могли стрелять вниз по своей воле. Со всех сторон вокруг лодок на море обрушился тяжелый свинцовый дождь, заставив его закипеть.
Многие выстрелы попали в цель. В открытой лодке, набитой так плотно, что людям Фрэнсиса негде было укрыться. Вскоре трюм стал красным от крови. Планшири были раздроблены в щепки; вялые весла свисали с их уключин, волоча их вперед.
- ‘Направь весь свой огонь на ближайший корабль, - крикнул Фрэнсис, хотя мало кто мог его услышать из-за криков раненых. Если они не смогут перебить стрелков на борту корабля, то пираты смогут по своему желанию разрядить свои мушкеты в маленькую лодку.
Фрэнсис посмотрел вперед. На него смотрели лица гребцов, сгорбившихся над веслами и забрызганных кровью. То, что они все еще могли двигаться под этим натиском, было свидетельством их мужества. Но они были близки к тому, чтобы сломаться. Чтобы сразиться с пиратами, им понадобится нечто большее.
Впервые в своей жизни Фрэнсис осознал истинное бремя лидерства. Ему придется показать им дорогу, даже если он погибнет в этой попытке.
Он поднялся на ноги, пригнувшись, чтобы не попасть под полет пушечных ядер. Ветер, который они подняли, взъерошил его волосы в нескольких дюймах над головой. Когда он встал, его нога ударилась обо что-то твердое на дне лодки. Это была одна из гренад, забытая, когда пираты захлопнули ловушку.
Он схватил по одной в каждую руку. - Дай мне огня.’
Мерридью зажег пламя и поджег фитили. Тщательно прицелившись, Фрэнсис швырнул оба горшка в корабль. Под огнем с лодки, которая раскачивалась и подпрыгивала в суматохе раненых, он едва держался на ногах – но от этого зависела вся их жизнь.
Его цель была верной. Горшки ударились о фальшборт корабля, прямо под планширем, и взорвались двумя огромными вспышками пламени. Пираты, стоявшие сбоку, были отброшены назад, забрызганные пылающим маслом. Некоторые из них загорелись и покатились по палубе, пытаясь задушить пламя, вырывавшееся из их волос и одежды.
Галливат подпрыгнул рядом с кораблем.
- Ко мне, - крикнул Фрэнсис. С борта свисала веревка. Он схватил ее и прыгнул вверх к каналам, деревянным платформам, которые крепили стоячий такелаж к борту корабля. У него не было времени испугаться. Масло быстро сгорело, но корабль не загорелся. Пираты уже должны были перегруппироваться.
Он вскарабкался по вантам, спрыгнул на палубу и выхватил меч. Один из пиратов, спотыкаясь, направился к нему, все еще ослепленный блеском взрывающегося масла. Фрэнсис ловко рубанул его по шее и одним ударом сбил с ног.
Он сражался без всякой жалости. За свою жизнь, за своих людей, за Сару и Агнес – и за надежду, что он снова увидит Ану. Он вскочил на пушку, чувствуя сквозь башмак жар ствола, ударил пирата ногой в лицо, а затем ударил его в живот, когда тот отшатнулся назад.
С воплем на палубу рядом с ним упало чье-то тело. - Он поднял голову. Теперь на борту было еще больше его людей, и некоторые из них поднялись по канатам, чтобы выбить стрелков. Они сорвали их с такелажа и швырнули вниз, навстречу своей смерти. Корабль не нес полного комплекта экипажа. Полагаясь на количество своих кораблей, Ангрия распределил своих людей по флоту очень слабо – только для того, чтобы обслуживать орудия. Они не ожидали, что их возьмут на абордаж. Люди Фрэнсиса сражались с необузданной яростью, воспламененные предательством и ужасами, которые они пережили в маленькой лодке. Вскоре все пираты были убиты или сброшены
