царице и предаст. И еще тридцать за то, что просто заведет в ловушку, не позволив даже увидеть царицы.
Амара пожала плечами:
– Если правы вы, в нашу пользу семьдесят из ста, вместо шестидесяти шести. В любом случае лучшего шанса нам не дождаться.
Аттис молчал. Снаружи заревели трубы. Время двигалось к полудню, а ворд, преследовавший бегущие легионы до последнего рубежа, начал атаку в середине утра. Стиснутый на сравнительно узкой полосе предместий, ворд мало продвинулся против решительно оборонявшихся легионеров. Мулы, орудовавшие с городских крыш, и отряды заклинателей огня несли врагу огненную смерть. Воздух даже здесь, внутри крепости, наполнился чудовищной вонью лимфы и горелого хитина. Этого запаха благовония тоже не отгоняли.
– Думаю, вы знаете, на что идете, – сказал Аттис.
– Да.
– И готовы заплатить цену?
– У меня нет выбора, – сказала она.
Аттис медленно кивнул:
– Я вам не завидую. Когда?
– Через четыре часа после полуночи, – ответила Амара. – Отряд встретится с Инвидией и нанесет удар перед самым рассветом.
– Вот беда, – сказал Аттис. – Я не узнаю, чем кончилось.
– Правитель?
Он покачал головой:
– Вам не нужен мой совет, однако вы здесь, Амара. Вам от меня что-то нужно.
– Да, – тихо сказала она.
В его слабом голосе послышалась усмешка.
– Учитывая обстоятельства, вам лучше бы не тянуть. Выкладывайте.
Она сказала, чего хочет.
Он согласился, и они сделали все необходимое.
Вскоре после полудня Гай Аттис, консул Аквитании, впал в беспамятство. Амара послала за целителями, но те успели только принять его последний вздох, тихий и медленный. Он умер, и на лице его было выражение человека, которому не о чем жалеть.
Амара склонила голову и уронила несколько тихих слез за человека, каким стал Гай Аквитейн Аттис в последние недели, за всех погибших у нее на глазах, за всю боль, что она видела в эти дни.
Потом она утерла слезы кулаком и повернулась к дверям. Ночью предстояло важнейшее в ее жизни дело. Скоро будет время плакать, пообещала она себе.
Скоро.
* * *
Дариус, Первое копье Свободного алеранского легиона, ехал рядом с Фиделиасом, поглядывая через плечо на войско Октавиана. Они остановились на водопой – первый привал за шесть часов – у маленькой быстрой речки. Тысячи людей, канимов, таургов и лошадей торопливо утоляли жажду.
– Безумие, – заговорил Дариус. – Полное безумие.
– И оно делает свое дело, – заметил Фиделиас.
– Только не подумайте, что кому-то это нравится, Маркус, – возразил Дариус. – Людей наизнанку выворачивает.
– Лишь бы не там, где мы пьем.
Дариус с улыбкой покачал головой:
– И канимы, знаете ли, против.
Фиделиас улыбнулся:
– Зато будут не против, когда стена щитов и рыцари легионов прикроют их с флангов.
Дариус крякнул:
– Думаете, в этой войне возможна победа?
– Нет, – ответил Фиделиас. – Но я думаю, в ней можно выжить. По большому счету это одно и то же.
Дариус хмуро взглянул на него:
– Как вы себя чувствуете? Говорили, сердце у вас стало сдавать.
– Уже лучше, – сказал ему Фиделиас. – Чувствую себя как новенький.
– Это пока вы себе устроили легкую жизнь, лодырь, – сказал Дариус. – Как бы завтра не пожалеть о доспехах.
Фиделиас непринужденно ухмыльнулся:
– До завтра далеко. К тому же я не замечал, чтобы ты шел пешком, уступая очередь в седле какому-нибудь бедолаге из рядовых.
Дариус фыркнул.
– Привилегии ранга, – благочестиво проговорил он. – Позволив кому попало сесть в седло, поставив на его место Первое копье, я нарушил бы естественный порядок вещей. Подорвал бы боевой дух. Поступил бы безответственно.
– Молодец, малыш, – кивнул ему Фиделиас. – Из тебя еще выйдет командир.
Дариус ухмыльнулся:
– Могу ответить тем же.
Подъехавший к ним трибун Свободного алеранского приветствовал Дариуса салютом. Его доспехи – форменная легионерская лорика – были старыми, помятыми, несмотря на след недавней чистки, и не отмечены значками.
– Первое копье?
– Трибун? – ответил на приветствие Дариус. – Докладывайте.
– Еще четыре соприкосновения с врагом – все с восковыми пауками. И выжгли еще полдюжины пятен кроча. Они всюду, где могут, пытаются окружить им пруды. Тем легче найти.
– Тем труднее окажется найти хорошо скрытые участки кроча, – заметил Дариус. – Не расслабляйтесь.
Трибун горестно хмыкнул:
– Куда там! – Он скосил глаза на Фиделиаса. – Он как?
– Чувствует себя новым человеком, – сообщил Дариус.
– А выглядит разгильдяем. – Трибун склонился в седле, чтобы осмотреть Фиделиаса через плечо командира. – Ходят слухи, вы стреляли по царице ворда.
– Прямо в нее, – поправил Фиделиас. – Из балеста, ни более ни менее. Только болт от нее отскочил.
Трибун вздернул брови. Снаряд балеста, прошив насквозь лошадь, способен смертельно ранить человека по другую сторону.
– С какого расстояния стреляли?
– Ярдов с двадцати, – сказал Фиделиас.
Трибун задержал на нем взгляд, потеребил губу, оглянулся на Дариуса.
– И вот за этим мы гоняемся? Какой смысл? Этот принцепс всех ведет на см…
Дариус резко ударил коня пяткой, и тот, прыгнув вперед и вбок, толкнул плечом лошадь трибуна. Одновременно Дариус выбросил руку, ухватив человека за наплечник и едва не стащив с седла.
– Ноют легионеры, – жестко и тихо проговорил он. – Командиры ведут. Захлопни пасть и веди. А если не можешь, подбери сопли и уступи место кому похрабрее.
Не дожидаясь ответа, он резко оттолкнул болтуна.
Тот удержал равновесие, справился с лошадью и взглянул покаянно:
– Слушаюсь, слушаюсь. Мы свое дело сделаем.
Дариус только хмыкнул в ответ. Трибун отдал честь и отъехал. Дариус с воинственным блеском в глазах обернулся к Фиделиасу:
– Ну как?
Тот кивнул, поджав губы:
– Недурно.
В голове колонны, недалеко от них, трубачи затрубили сбор. Закончился водопойный привал.
Усталые люди и канимы возвращались на дорогу парами – каним с алеранцем. Стали строиться в колонну.
– Вымотаемся, пока дойдем, – тихо сказал Дариус. – На открытой местности, без укреплений…
Фиделиас медленно вздохнул:
– Если, чтобы убрать царицу, принцепсу придется пожертвовать всеми, он должен это сделать. Я бы сделал. Не раздумывая.
– Да, – еще тише ответил Дариус. – Наверное, это меня и тревожит.
– Первое копье, – сказал Фиделиас, – захлопни пасть и веди.
Дариус с горечью фыркнул:
– И то верно.
Они обменялись салютами, после чего Дариус отъехал к той части колонны, где стоял Свободный алеранский.
Трубачи подали второй сигнал – обычный приказ кавалерии садиться в седла. Фиделиас задержался, чтобы понаблюдать за ближайшими легионерами. Каждый имел при себе пару длинных и широких полотнищ, вырезанных из ткани палаток. На одном конце ткань была связана в петлю. Легионеры, зайдя за спину канимским напарникам, продевали подошвы в эти петли. После чего передавали полосы ткани стоявшему впереди каниму.
Дальше приходилось повозиться: каним забрасывал стремена себе на плечи, другой конец наворачивал на руки-лапы и пригибался, позволяя алеранцу взобраться себе на спину.
