на нее. Наконец заговорила:
– Тогда чего же ты от меня хочешь?
– Твой меч, – ровным голосом ответила Исана.
Инвидия склонила голову к плечу:
– Зачем? Ты и с оружием в руках никому не страшна, Исана.
– Отдав его мне, ты останешься без него, – сказала Исана. Обожженная подозрительно прищурилась. – Какая тебе разница? – спросила Исана. – Ты говоришь, времени осталось мало. Чем бы ни кончилось сражение, от лекарства не останется и следа. Есть ли у тебя время спорить со мной? Есть ли у тебя выбор?
Инвидия крепко сжала губы. И принялась отстегивать меч со словами:
– Некоторая театральность будет уместна.
– Нужное тебе средство растет в ульях вроде этого, – сказала Исана. – Оно похоже на гриб, мараты называют его Благословением Ночи. Кажется, у него, в отличие от обычных грибов, есть шипы. Я бы стала искать его у пруда или в нише царицы.
Инвидия уже держала ножны с мечом в руке:
– Как им пользоваться?
– Октавиан говорил, надо съесть или выжать сок и нанести на раны.
Инвидия с минуту смотрела на нее, потом свела брови:
– Я не могу определить, лжешь ли ты.
– Ничто не становится истиной оттого, что нам того хочется, – ответила Исана. – Или не хочется. Правда есть правда.
Инвидия напряженно выпрямила спину:
– И как это понимать?
– Неудивительно, что правда не видна той, кто так усердно обманывала себя.
Лицо Инвидии словно подернулось льдом. Она отвела руку и ладонью ударила Исану по лицу. Короткая острая боль вспыхнула и тут же растворилась в горячих мурашках. Одновременно с ударом пропала ветряная завеса.
Инвидия швырнула меч ей на грудь.
– Как приятно выслушивать проповеди от дорвавшейся до власти лагерной шлюхи! – Ее ухмылка лучилась ненавистью, едва не обдиравшей кожу до крови. – Если ты так уверена в своей правоте, обнажай меч, вызови меня на Juris macto. Если управишься со мной, может, тебе дозволят править страной могил и праха.
Исана подхватила меч и прижала к животу. На обожженную женщину она не смотрела. Такие огненные эмоции невозможно подделать – и Исана похолодела, поняв, что, если ей и удалось направить Инвидию против царицы, оставлять Исану в живых та не намерена.
– Я никогда не желала бороться с тобой, Инвидия. Единственное, чего я хотела, чтобы оставили в покое мою семью.
– Оставь себе, – выплюнула Инвидия. – Вдруг передумаешь.
Исана смотрела мимо нее, на царицу ворда. Черные инопланетные глаза впились в них обеих. И спустя мгновение снова обратились к потолку.
Инвидия буквально плюнула в Исану. И, развернувшись, пошла к выходу.
– Как я понимаю, собрать достаточно сил на утесах удалось без помех?
Царица ее не услышала.
Страшное подозрение зародилось в голове Исаны. Царица и слова не сказала, видя, что Инвидия отдала ей оружие. А должна была, по меньшей мере, выказать неудовольствие.
Но царица промолчала. Как видно, та же мысль зародилась у Инвидии, но та ее просто отбросила. На миг ее шаги замедлились, она даже замерла, не донеся ногу до земли, словно на краю решающего выбора. А потом прищурилась и ускорила шаг. Подойдя к выходу, Инвидия коротким взмахом руки отправила во внешний мир красно-голубую огненную вспышку.
Улей словно взорвался.
Исана никогда не поверила бы, что все может настолько ускориться. На миг ее взгляд охватил все происходящее разом, со всех сторон.
Стены улья изрыгали полчища восковых пауков – тех, что поддерживали его существование, оставаясь невидимками. Этого она ожидала. От этого их внезапное появление – все эти кожистые, полупрозрачные тела, лапы, клыки, подсвеченные изнутри глаза не стали менее отвратительными, менее пугающими – и уж точно яд на их клыках не утратил силы. Но этого она хотя бы ожидала.
Чего она не ожидала – это четырех тварей, обрушившихся со стены под самым потолком и на первый взгляд похожих… она сама не знала, на что. Что-то вроде игольчатых огненных фурий, светившихся в лампах? Почти круглые, с торчащими из каждого шара блестящими клинками, почти красивые – пока не стали с нежным изяществом разворачиваться в голенастые подобия восковых пауков, только в десять раз больше и с истончавшимися в клинки лапами, блестевшими укрепленной фуриями сталью.
Ворд. Из стали. Исана не сомневалась: что бы ни задумала Инвидия, такого предусмотреть она не могла.
Та развернулась навстречу первой волне восковых пауков. Рука ее дернулась, нащупывая меч, но женщина мгновенно спохватилась и вскинула пустую ладонь с растопыренными пальцами. С ладони сорвались голубовато-белые брызги огня, разбились о рвущихся вперед пауков, облепили их раскаленным маслом, заставив свернуться в комки обожженной сморщенной плоти. В мгновение ока погибли две дюжины прыгнувших на нее тварей, но обожженную женщину осадили не две дюжины, много больше. Она легко вскинула ногу, пинком отбросила летящего на нее паука и с криком опустила ногу, притопнула подошвой, взбудоражив фурий земли. Земля колыхнулась, сбивая больших и малых пауков, опрокидывая их друг на друга, извергая пыль и камешки, погребавшие пауков-гигантов.
Кроме одного. Один ощетинившийся клинками паук оторвался от земли до первого ее сотрясения и две его обоюдоострые лапы метнулись вперед со стремительной точностью жалящей змеи.
Даже это не покончило с бывшей госпожой Аквитейн. Одна ее рука немыслимо быстрым движением перехватила клинок, приняв его на одетое хитином предплечье и отвела в сторону – почти. Второй клинок пробил хитиновую броню на другом ее плече, и из раны выплеснулся фонтанчик крови.
Инвидия вскрикнула и с порожденной фуриями силой сжала и выдернула лапу-клинок, уходя от нацеленных на нее других лап. Поймав в воздухе воскового паука, она с такой силой швырнула его на клинки, что стальную тварь отбросило на несколько шагов назад.
Исане оставалось только наблюдать, замерев в надежде не привлечь к себе внимание. Зрелище ошеломило ее. Инвидии хватило сил на миг запереть прилив враждебного ворда.
Этого мгновения оказалось достаточно.
Голубовато-белые молнии ворвались в улей, обогнули Инвидию, сошлись на ощетинившейся клинками твари, ударили ужасающе яркой вспышкой и грохотом, отозвавшимся болью в ушах. От резкой перемены давления воздух вырвался из груди. Когда несколько мгновений спустя к Исане вернулось зрение, на месте твари чернела выжженная земля: ни ворда, ни кроча. Только валялись кругом обломки острой стали.
Снова взревел ветер, и на воздушных потоках ворвались двое в броне – несущие их крошечные вихри ослабли, уклоняясь к земле за входом в улей, и поставили на ноги двух мужчин с пылающими мечами в руках. Один клинок горел холодным голубым пламенем, второй пылал багровым жаром – по ним Исана опознала консулов Фригии и Антиллы.
И опять с заливистым визгом прыгнули вперед восковые пауки,
