в зияющем отверстии виднелось перекошенное ужасом лицо консула Пласидуса, и вот на его месте груда камня.
Ария отползала, пока кончики ее пальцев не нащупали грязный подол Исаны. Она еще раз-другой моргнула и сумела поднять меч в неуклюжей защите. Левая нога ее висела мертвым грузом.
Воздух негромко зашелестел – и не менее восьми вооруженных клинками тварей свалились с потолка к ногам царицы. Медленно поднимаясь, они навели слабо светящиеся глаза на алеранцев, воздели стальные конечности для удара, зашуршали, придвигаясь.
– Во́роны заберут тебя, – дрожащим голосом выдавила Ария. – Во́роны заберут тебя, Инвидия.
Инвидия сбоку смотрела на царицу ворда. В лице ее не было ни кровинки, и на нем жутко багровели шрамы.
– Я не… Я думала…
– Ты думала, – заговорила царица, – что позволишь консулам устранить меня, после чего, в свою очередь, устранишь их, избавившись от большинства сравнимых с тобой по силе алеранцев. – Она, обернувшись к Инвидии, покачала головой. – Ты считала меня дурой? – (Инвидия облизнула губы, отступила на шаг. Кровь, стекая по ее раненой руке, равномерно капала на кроч.) – Тебе незачем бояться меня, – сказала ей царица. – Эта слабость от тебя не зависит, Инвидия. Я просто принимаю ее в расчет. Не так уж сложно было устранить высшие функции молодой царицы, превратив ее в наживку. Я расцениваю твое предательство как мелкий недостаток, сыгравший свою роль в великом плане.
Инвидия, не сводя с нее глаз, шепнула:
– Ты меня не убьешь?
– Я не осуждаю слайва за его ядовитость, зайца за трусость, вола за тупость – и тебя за коварство. Ты просто такова, какова есть. Для тебя здесь еще есть место. Если оно тебе нужно.
– Изменница, – прошипела госпожа Пласида.
Инвидия склонила голову. И минуту молчала, дрожа.
– Инвидия, – мягко обратилась к ней Исана. – У тебя есть выбор. Ты еще в состоянии сражаться. Ария тебе поможет. Сандос скоро пробьется внутрь. И мой сын близко. Дерись.
Женщина дрожала.
– Исана не солгала о Благословении Ночи, – сказала царица. – Служи мне, пока Алера не придет в порядок, и я дарую его тебе, отпустив править тем, что останется.
– Когда, Инвидия? – настойчиво, всем телом подавшись к ней, заговорила Исана. – Когда ты сочтешь цену чрезмерной? Сколько невинной крови должно пролиться, чтобы утолить твою жажду власти? Дерись!
Царица взглянула на Исану, потом на бывшую госпожу Аквитании.
– Выбирай.
Взгляд Инвидии скользнул по двум неподвижным телам в нише, метнулся к госпоже Пласиде. Она содрогнулась, и Исане почудилось, будто что-то в ней сломалось. Плечи поникли. Она ссутулилась. И лицо, по видимости не изменившись, вдруг постарело на десять лет.
Инвидия повернулась к царице, сказала горько, устало:
– Чего ты от меня хочешь?
Царица ответила легкой улыбкой. И повела рукой, вызвав трех восковых пауков. Они пронесли по крочу меч павшего Фригиуса и остановились у ног Инвидии.
– Возьми оружие, – сказала царица, – и убей их всех.
Глава 48
– Кровавые во́роны, Фредерик, – проворчал Эрен в коридоре. – Не надо меня нести. Я могу идти сам.
Коренастый молодой рыцарь Земли крякнул от толчка локтем и немного посторонился.
– Извините, – сказал он. – Просто Харгер сказал…
Ему помешал договорить граф Кальдеронский, вывернувший из-за угла и врезавшийся в молодого рыцаря. Фредерик, снова крякнув, свалился с ног.
Граф яростно оскалился:
– Фредерик! С каких воронов ты в цитадели? – Он оглянулся на Эрена. – И ты… ты… – Брови у него взлетели на лоб. – Я думал, ты убит.
Опирающийся на трость Эрен постарался улыбнуться, не поморщившись:
– Да, доблестный граф. И консул Аквитании тоже думал. На то и был расчет.
Бернард медленно вздохнул:
– Поднимайтесь.
Молодой рыцарь поспешно повиновался.
– Фредерик? – обратился к нему Бернард.
– Да, сударь?
– Вы этого не слышали.
– Не слышал, сударь.
Бернард, кивнув, повернулся к Эрену:
– Амара подозревала, что это вы подначили его на ту вылазку в Риве.
Эрен кивнул:
– Мне не хотелось подворачиваться под руку, когда он это вычислит. А лучший способ не подвернуться – надежно спрятаться в могиле. – Он переступил ногами, поморщился от боли. – Правда, я не собирался уходить так… натурально. Задумано было, чтобы Фредерик нашел меня после сражения.
– Постойте, – выпалил Фредерик, разглядывая их до смешного круглыми глазами. – Постойте, граф, сударь. Вы что, не знали?
Граф Кальдеронский, прищурясь, взглянул на Эрена.
Тот тонко улыбнулся:
– Дон Фредерик, трибун Харгер и патриций Грэм действовали под впечатлением, что исполняют ваши указания и тайные приказы, сударь.
– И что же создало у них такое впечатление? – осведомился граф.
– Письменные приказы, – сообщил Фредерик. – За вашей собственноручной подписью, сударь. Я сам видел!
В груди у графа глухо зарокотало.
– Дон Эрен?
– Обучаясь подделке документов, я для практики использовал ваши письма к Тави, достойный граф Кальдеронский.
– Он показывал вам эти письма? – удивился Бернард.
– Я их выкрал, сударь. – Эрен закашлялся. – При изучении другого курса.
Бернард брезгливо хмыкнул.
– Я… не понимаю, – вымолвил молодой рыцарь.
– И не надо, Фредерик, – сказал ему граф Кальдеронский.
– Да, с-дарь.
– Ступайте.
– Да, с-дарь. – Простодушный молодой рыцарь, отсалютовав, поспешил удрать.
Бернард шагнул ближе к Эрену. И сказал очень тихо и жестко:
– Вы говорите мне в лицо, что подстроили убийство алеранского принцепса?
– Нет, – так же тихо и не менее твердо ответил Эрен. – Я говорю, что позаботился, чтобы человек, который наверняка убил бы вашего племянника, не смог ему повредить. – Его взгляд не дрогнул. – Вы можете меня арестовать, сударь. Или убить, полагаю. Но я считаю, что для блага государства следует отложить это дело на потом.
Граф Кальдеронский смотрел на него с каменным лицом.
– Что, – наконец заговорил он, – дало вам право так поступить с Аквитейном? И с чего вы взяли, что с этим не управится кто-то из нас?
– Против вас он был наготове, – просто сказал Эрен. – А меня и не замечал, пока не стало поздно. – Он пожал плечами. – К тому же я исполнял приказ.
– Чей? – насторожился Бернард.
– Приказ Гая Секстуса, сударь. В его последнем письме к Аквитейну содержалось шифрованное сообщение для меня.
Граф Кальдеронский глубоко вдохнул, разглядывая Эрена.
– Сделанное вами, – тихо проговорил он, – по приказу Секстуса или без такового может быть расценено как государственная измена.
Эрен выгнул бровь. Оглядел каменный пол крепости у себя под ногами и для пробы постучал по нему тростью. После чего вновь поднял глаза на графа.
– А у вас был приказ Гая Секстуса, сударь?
Граф хмыкнул:
– В точку. – И вздохнул: – Вы друг Тави.
– Да, сударь, – сказал Эрен. – И если вам от этого будет легче, я могу просто исчезнуть. Тогда вам не придется решать.
– Нет, курсор, – тяжело уронил Бернард, – хватит с меня интриг. Вы поступили дурно.
