В смертельном отчаянии мадам стиснула руку Клода.
– Господи Иисусе, как же их много! Неужели ты не чувствуешь?
– Я чувствую, – озираясь, проговорил Ричард. – Точно силовая бомбардировка сигма-поля, ох, силы небесные! Это все враждебные умы, да?
Тревожное предчувствие накатывало на них в невыразимом крещендо. Камень под ногами вибрировал на низких частотах, словно от топота тысяч ног в недрах горы. А еще от дикого рева.
Атмосферные вихри набирали силу. Послышался новый звук – сумасшедшее тремоло вверх-вниз на тысячу тональностей и ритмов. Люди закрывали уши руками, но лавина звуков вбирала их в себя, и они тоже пытались кричать в тщетной попытке нейтрализовать эту какофонию, пока она не свела их с ума.
Наконец оркестр смолк, и появились исполнители.
Пятеро застыли, как изваяния, выпучив глаза, разинув рты. Скалы вдруг ожили: их облепили тысячи, а может, десятки тысяч живых существ, они громоздились друг на друга, висели у соседей на плечах, выглядывали в щели между нижних конечностей или шагали по головам собратьев, стремясь пробиться в первые ряды.
Это были кошмарные существа.
В основном ростом не более метра, со скругленными туловищами и тоненькими ножками, как у Пугала. У многих, однако, непропорционально огромные ступни и кисти. Отдельные тела деформированы, очевидно какой-то болезнью позвоночника; у других из-под красивой одежды выпирали уродливые шишки – то ли злокачественные образования, то ли скрытые лишние конечности. Но самым гротескным зрелищем были головы: заостренные, приплюснутые, шершавые, как древесная кора, с гребнями или рогами. Почти все по размеру не соответствовали туловищам – либо чересчур большие, либо уж слишком маленькие, – и вообще подходили как корове седло: к примеру, прелестная женская головка на неуклюжем теле молодого шимпанзе. Лица были искривлены, вытянуты, одутловаты, с красными или голубыми бородками, покрытые рыбьей чешуей, мокнущими язвами, порами, как на швейцарском сыре. Глаза либо вываливались из орбит, либо пропадали в жировых складках, а то и вовсе были не на положенном месте и в большем, чем надо, количестве. Некоторые твари шлепали отвислыми, как у жаб, губами, другие вообще губ не имели и скалили огрызки гнилых зубов в вечной ужасающей ухмылке. Рты были также на любой вкус: то звериная пасть, втиснутая в почти нормальное лицо, то какая-то немыслимая вертикальная прорезь, то свернутый кольцами хобот, то клюв, как у попугая. За ними обнажались мощные бивни, частоколы острых клыков, слюнявые десны и языки, порой черные, порой двойные или даже тройные.
Жуткое скопище вновь начало тихонько подвывать.
Но тут на черном бугре вырос довольно высокий лысый гуманоид. Лицо его было прекрасно, а тело, от шеи до пят затянутое в облегающий фиолетовый костюм, поражало мышечной силой.
Рев мгновенно прекратился.
– Я – Суголл, – сказал он, – повелитель этих гор. Выкладывайте, зачем пожаловали.
– У нас письмо от Йочи, Верховного Властителя фирвулагов, – пролепетала мадам.
Лысый снисходительно улыбнулся и протянул руку. Опираясь на руку Клода, мадам Гудериан приблизилась к нему.
– Вы нас боитесь, – заметил Суголл, пробежав глазами обрывок пергамента. – Что, на человеческий взгляд мы так уж отвратительны?
– Мы боимся того, что исходит из ваших умов, – ответила мадам. – Тела ваши вызывают лишь сочувствие.
– Мое, разумеется, иллюзорно, – сообщил Суголл. – Как повелитель всех этих… – он обвел рукой трясущуюся живую массу, – я поневоле должен во всем их превосходить, даже в физическом уродстве. Желаете посмотреть, как я выгляжу на самом деле?
– О всемогущий Суголл, – сказал Клод, – эта женщина и так еле жива от вашего рева. Я ученый, палеонтолог, меня очень интересуют все проявления биологической жизнедеятельности. Покажите себя мне, а друзей моих пощадите.
Лысый рассмеялся.
– Палеонтолог! Что ж, любопытно, как ты сумеешь меня классифицировать!
Он во весь рост вытянулся на бугре. Подошедший Ричард обнял мадам за плечи и отвел подальше, оставив Клода одного.
Сверкнула яркая вспышка, на время ослепившая всех людей, кроме старика.
– Ну, что я такое?! – выкрикнул Суголл. – Нет, человек. Ты не сможешь нам ничего сказать, а мы – тебе, потому что ни ты, ни мы этого не знаем. – Послышались раскаты презрительного смеха.
Красивая фигура в фиолетовом опять возникла на вершине бугра. Клод стоял, широко расставив ноги и свесив голову. Грудь его судорожно вздымалась, на закушенной губе выступила кровь. Он медленно поднял глаза и встретился взглядом с владыкой ревунов.
– Я знаю.
– Что-что? – Правитель гоблинов подался вперед. Одно скользящее движение – и он очутился на земле, рядом с Клодом.
– Я знаю, что вы такое, – повторил палеонтолог. – Вы – представитель расы, которая обладает повышенной чувствительностью к фоновому излучению планеты Земля. Даже тану, живущие в других районах, переживают генетические аномалии, связанные с этим излучением. А вы еще больше осложнили себе жизнь тем, что поселились здесь. Вы пьете из ручьев с их ювенильной водой, обитаете, очевидно, в пещерах, – он указал на окутанный желтой сетью бугор, – внутри таких привлекательных на вид черных скал, как ваша.
– Да, ну и что?
– Если моя стариковская память меня не подводит, это уранит – руда, содержащая уран и радий. Глубоководные ручьи, скорее всего, тоже радиоактивны. За годы обитания в данном регионе вы подвергли свои гены более сильному облучению, чем ваши братья фирвулаги. И потому стали мутантами, превратились в… то, что вы есть.
Суголл повернулся и посмотрел на бархатисто-черную скалу. Затем откинул роскошно вылепленную иллюзорную голову и взревел. Все его тролли и гоблины присоединились к реву. Но на сей раз он прозвучал не устрашающе, а лишь мучительно-скорбно.
Наконец ревуны завершили свой погребальный плач.
– На этой планете генная инженерия находится в зачаточном состоянии. Значит, для нас нет никакой надежды, – промолвил Суголл.
– Надежда есть для будущих поколений, если вы переселитесь отсюда, скажем, на север, где нет такой повышенной концентрации радиоактивных минералов. Что же до ныне живущих… у вас есть способность творить иллюзии.
– Да, у нас есть иллюзии, – подтвердил правитель каким-то бесцветным голосом. Но когда смысл речей Клода достиг его сознания, он вскричал: – Ты правду говоришь? Насчет наших детей?
– Вам нужен совет опытного генетика, – отозвался старик. – Все люди, обладающие знаниями в данной области, наверняка в рабстве тану. Я же могу лишь дать вам несколько общих рекомендаций. Выбирайтесь отсюда и положите конец новым мутациям. Самые безнадежные из вас, скорее всего, бесплодны. Те же, кто еще способен к воспроизводству, имеют шанс вернуться в нормальное состояние. Они-то и должны закрепить аллели. Выведите нормальную детородную плазму в новом поколении, наладив отношения с остальными фирвулагами. Используя свои иллюзии, станьте привлекательными партнерами, кроме того, чтобы подобное кровосмешение стало возможным, вам необходимо приобрести навыки социального общения, отрешиться от менталитета пугал.
