ты летал на Оркху? — прошептала, невесомо прикасаясь губами к твёрдому подбородку.
Заглянула в глаза. Столь же чёрные от желания, что и у меня.
— Не играй с огнём, — предупредил Дамир, сжимая мою талию сильнее прежнего.
Я хотела мужественно кивнуть, но вместо этого поцеловала ямочку на подбородке и с вызовом посмотрела на любимого.
— Ты у нас взрослый и умудрённый опытом, ответственность на тебе, справишься. Я в тебя верю.
— Снова за старое? — прищурился он, припоминая события на пляже.
— Зато мы отвлеклись и теперь ты хочешь меня придушить, а не поцеловать!
Я едва не подпрыгивала в ожидании похвалы, отвлекла ведь, ещё и так быстро, эффективно, и сама отвлеклась. Однако на меня лишь зыркнули строго, а затем и вовсе покачали головой.
— Одно другому не мешает, — заявил Дамир, откидываясь в кресле и укладывая меня на широкое плечо. — Лежи смирно. Лучше вообще не шевелись.
— Дышать можно? — осведомилась невинным голосочком, не очень удачно маскируя ехидство.
А что было делать? Я ужасно смутилась. Мы наедине в огромной пустой квартире, свет приглушён до интимного полумрака, кресло оказалось с подвохом и трансформировалось в ложемент
Меня шутя шлёпнули по мягкому месту.
Быстрое игривое движение. Вполне невинное.
Могло бы быть.
Но мы замираем, сталкиваемся голодными взглядами. Дышим шумно, часто. Медленно осознаём… Мужская рука нехотя переползает на спину, замирает без движения.
— К тебе хоть не прикасайся, — тихо произносит Дамир, кончиками пальцев нежно поглаживая позвонки. Один, второй, третий… Ласка почти невесомая, но тело прошивает электрическим импульсами, запуская волну мурашек по коже, делая её невероятно чувствительной, восприимчивой. Лёгкое движение прохладного воздуха в комнате неприятно щекочет, обжигая воспалённые рецепторы, заставляя сильнее вжиматься в любимого мужчину, растворяться в тепле его тела, в горячей влажности дыхания.
— Пересесть на диван? — спросила на грани слышимости, всматриваясь при этом в его лицо, напряжённое, непривычно эмоциональное.
— Размечталась, — хрипло выдохнул Дамир и тут же удивил вопросом: — О чём мы говорили?
Более прагматичного, логичного, рационального человека я в жизни не встречала, потому сейчас застыла с открытым ртом. Он действительно не может вспомнить? Из–за меня?!
Губы растянулись в недоверчивой улыбке. Я похлопала глазами, пытаясь прийти в себя.
— Я… мы… мы говорили о…
— О поездке на Оркху, — первым вспомнил изначальный предмет беседы Дамир.
— Да, разумеется, я так и хотела сказать, просто отвлеклась немного, — солгала, отчётливо понимая, что для него это не секрет. — Ладно, я тоже забыла! — призналась недовольно.
— Меня забавляет, что ты смущаешься не в тех местах, где положено, — вдруг проговорил Дамир. На мой недоуменный взгляд пояснил: — Традиционно девушки немного стесняются первых объятий, прикосновений, поцелуев, но тебя куда больше выводят из равновесия ситуации, когда ты в своих глазах теряешь очки репутации.
— Только мужчина мог привести в пример компьютерные игры, — буркнула, пытаясь примириться с мыслью, что кое–кто проницательный как всегда прав, а я вновь оказалась не на высоте. Потеряла очки репутации в собственных глазах, как мне только что заявили.
— Много размышлял о том, что наша ситуация — непростой квест. И, возвращаясь к моей поездке, рассказываю: стелил соломку.
— В каком смысле?
Несмотря на запрет шевелиться и красные щёки я отстранилась и вопросительно изогнула брови, будто прямого вопроса было недостаточно.
Дамир дернул кресло в изначальный вид, выпрямился и развернул плечи, явно собираясь с духом. Меня удерживал за талию, но уже не интимно, а, скорее, не желая отпускать.
Похоже, сейчас я услышу не самые приятные слова.
— Я не могу рассказать тебе всего. Как бы мы ни занимались, но пока ты не готова противостоять сильным менталам и пси.
— Понимаю.
— Уверен, ты знаешь, что систему распределения невозможно взломать или обмануть, и ты, к сожалению, предписана не мне.
— Знаю, — выдохнула едва слышно. Посмотрела в тёмные глаза. Грустные глаза! — Но ты ведь… мы ведь оба делаем всё для того, чтобы это исправить, договориться. Да по–простому: продаться! — в сердцах высказала наболевшее. — Мы готовы практически на всё. Неужели этого недостаточно?
— Именно потому нам периодически будут выдавать авансы. Но они ничего не изменят. Наши жизни расписаны заранее.
Закрыла глаза, пытаясь уложить в голове то, что не хотело укладываться.
Сердце колотилось отчаянно и быстро, отдаваясь барабанным боем в ушах, горяча кровь, настраивая на боевой лад. Я не из тех, кто сдаётся, я из тех, кто сражается до последнего вздоха. Со щитом или на щите, как говорили древние воины. И Дамир — я это знала, чувствовала! — из той же породы. Мы можем сколько угодно делать вид, что готовы работать в рамках сложившейся системы, но вряд ли обманем свою натуру. Не станем и пытаться.
Вспомнила печальную, мудрую, словно постигшую всё горе вселенной Селену и её жестокие, но правдивые слова.
— Нам дадут несколько лет, — произнесла тихо. — Шеф пообещал меня защитить лишь на время обучения. Но я буду часто и подолгу отсутствовать на практиках и заданиях, последние курсы — это уже больше работа, чем учёба. Даже для меня. Они будут упорно нас разводить в разные стороны.
Сказанное было правдой. В нашей группе учились взрослые, получившие образование и опыт люди, только я была едва вылетевшим из школьного гнезда птенцом. И очередным экспериментом. Но это работало на меня. На нас.
— Да, тебя обязаны доучить, система не обманывает закон. И всё же она несовершенна, — тихо закончил мужчина, заставив поднять на него полный надежды взгляд.
— Подстелить соломку — это ты о нашем будущем?
Я насторожилась, словно учуявшая зверя охотничья собака. Дайте клок шерсти — найду по следу, загоню, поймаю. Достаточно малюсенькой зацепки, потому что сейчас я иду к цели окольными путями: через болота, топи, леса и горы.
Но не
