— У нас общее сознание — мы едины. — (Тут работники, словно повинуясь невидимому знаку, мгновенно вернулись к своему делу). — То, что испытал один, принадлежит всем, — разве что кому-то суждено умереть вдали от своих, где-нибудь на чужбине.
Мара почувствовала, что разговор перешел в более безопасное русло. Для нее не было тайной, что у чо-джайнов любые вести с непостижимой быстротой передаются от улья к улью. Однако ей не могло прийти в голову, что это происходит мгновенно, само по себе.
— Значит, вы способны… говорить голосами предков, которые были свидетелями далеких событий?
Королеву позабавило такое предположение.
— Мы сами были свидетелями тех событий, Мара. Говоря вашим языком, я и сама побывала в прошлом. Нет, я не переносилась туда ни телом, ни разумом, однако… мы все видели своими глазами. Что было известно моим предкам, точно так же известно и мне.
Мара жестом приказала слуге подлить ей чаю, забыв, что вода давно остыла. Люджан мысленно улыбнулся. Он тоже понял, какую небывалую выгоду можно извлечь из откровений королевы. Весь обратившись в слух, он отметил, что Мара решила изменить ход беседы.
— Как повлияло на чо-джайнов появление людей?
Не отвлекаясь на суету работников, королева ответила:
— Мы оказались первыми из многих, хотя были не столь многочисленны, как теперь. Нам противостояли другие народы: тун, нуммонгнум, ча-деш, сунн.
Из этих имен Маре было знакомо только первое. Она подавила желание удовлетворить свое любопытство. Сейчас ей требовалось только одно: обезопасить себя от магов — тогда впоследствии можно будет годами предаваться раздумьям об истории.
Между тем королева продолжала:
— Наши воины обучены искусству защиты. Чо-джайны никогда не пойдут против своих, разве что в самые голодные годы — тогда один улей будет сражаться с другим не на жизнь, а на смерть, чтобы наш род продолжили сильнейшие. Но это будет борьба без ненависти. Убивать — не в наших традициях. Однако против других народов мы нередко идем войной, ибо у них иное представление о своем месте в различных мирах. Жизни множества чо-джайнов были загублены в войнах с теми, кто стоял неизмеримо ниже нас по разуму, — с теми, кто убивал не ради защиты или пропитания. Враги захватывали земли, которые им не нужны, они шли в бой ради странной, непонятной нам доблести, которую называли честью.
Мара побледнела:
— Это цурани.
— Это люди, — печально кивнула королева. — Ты не похожа на других, госпожа Мара, но разум улья хорошо знает: ни один народ во всем Келеване не сравнится с твоими соплеменниками в бессмысленном коварстве. Ваши люди воюют без причины. По мере того как ваша Империя ширилась и крепла, мы, чо-джайны, все более стремились к добрососедству, но люди не унимались: они требовали для себя то одно, то другое. Если же мы отказывались потакать их непомерным амбициям, начиналось кровопролитие. Сколько раз мы прекращали войну, полагая, будто распрям настал конец, но нас снова начинали истреблять, причем без всякого повода. В конце концов нам пришлось сдаться.
Мара покачала остывшую чашку, глядя на расходящиеся по поверхности круги.
— Вас принудили заключить мир?
Работники окаменели, как по команде, а королева ответила ледяным тоном:
— На это наложен запрет.
У Мары от изумления расширились зрачки.
— Запрет исходит от нашего народа?
— На это наложен запрет.
Теперь Мара поняла, что чо-джайны связаны какими-то обязательствами, которые ни при каких условиях не могут нарушить.
— Кто же взял над вами такую власть? — спросила она. — Ассамблея? Император?
— На это наложен запрет, — в который раз повторила королева.
Пальцы Мары сжались с такой силой, что раздавили тонкую фарфоровую чашку.
— Прости мое любопытство. Я постараюсь найти ответ в другом месте. — Дрожа от волнения и тревожных предчувствий, Мара сделала еще одну попытку:
— Ты упомянула другие миры. Что мне было бы полезно о них знать?
В воздухе по-прежнему висело напряжение. Мара затаила дыхание. Наконец королева заговорила:
— Не нарушая данного мною слова, могу дать тебе лишь два совета. Во-первых, есть силы, которые в своих интересах пойдут против тебя, — ищи от них защиты. Будь начеку: настанет день, когда тебе придется защищать Акому от тех, кого считают неодолимыми.
У Мары перехватило дыхание. Осколки фарфора выпали из ее пальцев. В Цурануани неодолимыми считались лишь небесные силы да еще Ассамблея магов. Поскольку чо-джайны не знали религии, оставалось одно: Акоме суждено было сразиться с Всесильными!
С трудом сохраняя внешнее спокойствие, Мара слушала королеву.
— Думаю, тебе следует задуматься вот над чем, госпожа Мара: если существуют другие миры, где они находятся?
— Ты имеешь в виду Мидкемию, что лежит за Бездной?
— Путь в нее лежит сквозь врата, подвластные только магам; но где находится эта Мидкемия, в какой части Вселенной?
Мара непонимающе смотрела перед собой. Последнее слово сбило ее с толку. В переводе на цуранский оно означало «небесный свод» или «звездные просторы». Неужели королева давала ей понять, что Мидкемия находится на небе, в обители богов? Нет, это было бы немыслимо, это просто нелепо! Однако Мара не отмахивалась от убеждений, присущих другим народам. К этому ее приучили и сражения в пустыне Цубар, и яростные споры с возлюбленным — варваром по имени Кевин. Королева, с присущей чо-джайнам особой проницательностью, заметила тщательно скрываемое изумление Мары.
— Разве тебе легче было бы представить, что иные миры лежат поблизости, а до некоторых можно дойти пешком? — спросила королева.
Теперь работники опять сновали взад-вперед, унося из алькова драгоценные яйца.
Мара решила, что королева умышленно уводит разговор в сторону от запретных тем. После долгого раздумья она произнесла:
— За рубежами Империи есть немало мест, до которых вполне можно добраться, если положить на это целую жизнь.
— Вот именно, — подтвердила королева, и ее челюсти сложились в подобие улыбки. — Вполне можно добраться.
Эти слова звали к дальнейшим размышлениям, и Мара высказала догадку:
— Турил!
Но королева хранила невозмутимый вид.
— Не только. Подумай о рубежах ваших государств.
Мара всем телом подалась вперед.
— За рубежами…
Ну конечно! Позорное недомыслие, упрекнула себя Мара. Как и ее соплеменники-цурани, она считала, что все народности проживают в границах Империи, а вне этих границ существуют только заброшенные земли на юге и Турил на востоке.
— Неужели кто-то обитает на землях к востоку от Конфедерации Турила? — тихо спросила она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
