Братья Игнатьевы, как истинные патриоты России, проделали тогда огромную работу и очень многое смогли установить достоверно. И не их вина, что добытая ими информация не пошла на пользу России{41}.
Но что интересно: после октябрьского переворота Алексей Алексеевич перешел на сторону большевиков и в 1924 г. - обратите внимание, после смерти Ленина - передал в распоряжение СССР все банковские счета и лежавшие на них немалые валютные средства, а сам остался работать в советском торгпредстве в Париже. Павел Алексеевич и вовсе остался жить в эмиграции (умер в 1930 г.).
Однако в руках у братьев остались практически все нити агентурных и иных оперативных контактов и связей для негласного наблюдения за действиями германской разведки и тайных обществ, а также их агентуры против России. В 1937 г. Алексей Алексеевич возвратился в СССР и из сотрудников торгпредства, несмотря на 60-летней возраст, был зачислен на действительную военную службу инспектором по иностранным языкам Управления военно-учебных заведений РККА.
Почему именно в 1937 г. он возвратился в СССР? Не боясь, хотя за рубежом уже в массовом порядке гуляли всевозможные слухи и сплетни об арестах в Москве? Почему его, уже достигшего 60-летнего возраста, зачислили на действительную военную службу, в то время когда из РККА увольняли куда более молодых? Из одной радиопередачи от 9 мая 2002 г. по случаю Дня Победы случайно выяснилось, что Игнатьев был очень близок к Сталину и мог обращаться к нему напрямую. Кстати говоря, из бывших царских высших офицеров, к тому же разведчиков, он был второй, первый - маршал Б.М. Шапошников. И оба живыми и невредимыми пережили 1937г., причем один впоследствии получил звание маршала, другой - в 66-летнем возрасте - генерал-лейтенанта!
Так что же столько лет после революции делали высокопрофессиональные русские разведчики Алексей и Павел Игнатьевы, особенно Алексей? Судя по всему, они занимались активной разведывательной деятельностью, причем явно минуя все разведслужбы СССР, выходя прямиком на Сталина. Об обоих братьях длительное время был своеобразный заговор молчания. В лучшем случае о них, в основном об Алексее Алексеевиче, вспоминали только в связи с передачей им всех банковских счетов. Но именно факт умолчания - один из самых верных признаков, что они сыграли значительную роль в разоблачении заговора военных. Потому как подобный прием - негласное использование бывших сотрудников бывших спецслужб бывшего государства - вообще очень характерен для мира разведок, а для личной разведки Сталина - особенно. И вот еще что. Архив А.А.Игнатьева до сих пор находится в Париже на хранении у французского государства. Почему? Почему его хотя бы сейчас не заберут в Россию? Ведь Россия в порядке реституции отдала Франции десятки тонн архивных материалов масонских лож: и 2-го бюро Генштаба. Неужели нельзя поставить вопрос о возврате архива выдающегося патриота России? А может, все дело в том, что эти архивы крайне нежелательны для т.н. демократии? Похоже на то, потому что если посмотреть, как «оригинально» в России переиздается знаменитая книга А.А.Игнатьева «50лет в строю», то поневоле придешь к такому выводу. А почему Сталин не репатриировал эти архивы - понятно: во избежание расшифровки агентуры и доверенных лиц Игнатьевых, которые продолжали работать, в т.ч. и на Сталина.
Однако уже в феврале 1937 г. традиционно русофобское коварство превентивной агрессии Великобритании одержало победу над временным совпадением, и «добрая старая» Англия с превеликим удовольствием разменяла и так уже предрешенный провал заговора вояк на экономическое умиротворение Гитлера за счет уже спроектированной будущей Мюнхенской сделки по сдаче в аренду Чехословакии в целях ускорения его нападения на СССР.
Сталин же в феврале 1937 г. провел Пленум ЦК ВКП(б), на котором впервые было озвучено, что в Кремле знают о заговоре военных и готовы со всей решимостью расправиться с заговорщиками.
Но, оказывается, и это еще не все. Далее произошло следующее: по мере приближения Великобритании к апогею момента истины, а СССР - по мере придания процессу разгрома заговора необратимого характера, без какого-либо сговора, совершенно случайно, но вполне объективно получился совместный англосоветский удар по США, причем во спасение США. Вот то самое заявление У. Черчилля, в котором он говорил об угрозе «Срединной Европы» высшим интересам Великобритании, относилось ведь не к британским поклонникам нацизма, а к президенту США. Потому как явилось прямой ответной реакцией У. Черчилля как персонифицированного выразителя настроений имперских сил на декабрьское 1936 г. заявление главы Белого дома Ф.Д. Рузвельта в Буэнос-Айресе о решимости США к обеспечению «коллективной обороны» западного полушария от эвентуального (превентивного) нападения из других регионов, имея в виду фашистские режимы.
Столь громким заявлением Черчилль бросил Соединенным Штатам в лице президента Рузвельта серьезное обвинение в стремлении добиться гибели Британской империи. (Тут он был прав, и все равно это произошло с предрешенной заранее неизбежностью, и монополия пути сообщения, или, как это принято говорить в Атлантическом Центре Силы, глобальная морская гегемония перешла к США.) Правящая элита Великобритании не пришла в восторг от рузвельтовских пассажей. Уже в январе 1937 г. в США появился тот самый специальный представитель британского правительства сэр Рэнсимен, а британский посол в Вашингтоне Линдсей на фоне его визита «докладывал» Госдепартаменту о том, что у Лондона с Парижем есть новый «совместный общий план действий по достижению полного соглашения с Берлином».
Заявление Рузвельта, очевидно, не только покоробило имперскую гордость угасавшей от своих интриг бывшей «владычицы морей», но и явилось достаточно мощным катализатором в выработке проекта будущей Мюнхенской сделки, и с этим проектом Рэнсимен пожаловал в Вашингтон.
Однако в чем на самом деле глубинная, коренная причина срочного вояжа Рэнсимена в США, да еще и в ранге специального представителя британского премьер-министра? А она, оказывается, в том, что британская разведка прекрасно знала, кто главный вдохновитель и «дирижер» основных заговоров оппозиции в СССР, в первую очередь военного заговора. А что из себя представляет Троцкий с его прагматичным «германофильством» сугубо проамериканского толка, ей объяснять не надо было. Понимала она и то, что все эти геополитические игры с Германией и Японией, которые пытался организовать Троцкий, по большей части хитроумная ширма, потому как в итоге планировался прорыв американского капитала в Европу на плечах германо-советского «дуэта» в тройном заговоре. Короче говоря, выходило, что для Лондона получалась все та же погибель - что от гитлеровского варианта «Серединной Европы», что от варианта заговорщиков хоть по двойному, хоть по тройному заговору.
И без того на редкость невеселая перспектива омрачалась еще и тем, что вышеуказанную позицию Рузвельта, которую он изложил в своем выступлении в Буэнос-Айресе, поддержали очень влиятельные силы континентальной Европы - крупнейшие масонские ложи и объединения Франции, Испании, Бельгии, Австрии, Дании, Люксембурга, Венгрии, Румынии, Чехословакии, всего 16 государств. То есть влиятельнейшее силы континентальной Европы солидаризовались с позицией Рузвельта о целесообразности гибели Британской империи.
Такая «солидарность» не могла привести Великобританию в восторг. Именно поэтому, прибыв в Вашингтон, Рэнсимен с порога ошарашил Рузвельта заявлением о том, что Лондон ждет войны не позднее 1938 г., и имея в виду содержавшийся в его, Рэнсимена, уме уже явно выработанный на Даунинг-стрит проект будущей Мюнхенской сделки, стал выпытывать позицию главы Белого дома по различным вопросам европейской и дальневосточной политики. И вот при обсуждении дальневосточных вопросов Рэнсимену явно удалось изменить позицию США, как непосредственно по проблемам Дальнего Востока, так и Европы. К сожалению, по тем документальным данным, которые опубликовала Служба внешней разведки России в приложении к 3-му тому «Очерков истории российской внешней разведки» очень трудно напрямую вычислить, как это удалось Рэнсимену, - одно только ясно, что Рузвельт явно неспроста столь подробно объяснял гостю из Лондона политику США на Дальнем Востоке. Однако, если сопоставить то, что опубликовала СВР - т.е. разъяснения Рузвельта - с тем, что затем практически незамедлительно последовало, можно с полным основанием уверенно говорить, что Рэнсимен раскрыл перед Рузвельтом тройной заговор, подав его дальневосточный сюжет как яро антиамериканский, склонив тем самым главу Белого дома к срочному «экономическому умиротворению» Японии сугубо в антисоветских целях при одновременном разъяснении, что примерно то же самое Великобритания проделает с Германией.
И вот как это выглядело (реконструкция): сначала Рузвельт заявляет, что «в азиатской войне Америка останется нейтральной до тех пор, пока не будут задеты непосредственно американские интересы».
