собирая прошлогоднюю траву и сухие палки. Первую они использовали, чтобы отбить в еде приевшийся рыбный привкус тюленьего мяса, а вторые для печи. Дерево создавало меньше жирной копоти на стенах и не так воняло.
Наступил день, когда полная припасов и надежд шлюпка была спущена вводу. Начался второй этап возвращения домой. Матвей видел и чувствовал, что до дома осталось не так далеко. Природа островов, встречавшихся по пути, до боли напоминала ему природу Новой Земли. Признаться, он каждый раз, когда видел землю, считал, что это родной архипелаг, но ошибался. Он знал все вершины, все приметные линии берега на удалении в полсотни километров от посёлка.
Природа баловала своим дружелюбием. Ветра поднимались редко, и несли только пользу, подгоняя шлюпку по ленивому течению. В один из дней на горизонте показался неясный силуэт, который вначале приняли за выступающую из воды скалу, но приблизившись, Матвей узнал в ней сухогруз, разломанный штормом пополам. Он бывал на нём. Корабль до сих пор служил источником металла и других материалов. В первый год его обнаружения с него сняли большое количество техники, которую удалось восстановить до рабочего состояния.
Сёстры смотрели на огромный корабль с благоговейным восхищением.
– Девчата, я был на нём много раз. До дома рукой подать.
Матвей провёл их рядом с бортом судна.
– Он огромный, – Глория открыла глаза и рот, глядя на нависающие порыжевшие от ржавчины борта.
– У нас всё такое было раньше, – с гордостью заметил Матвей.
Вскоре показался знакомый до боли берег. А там и лодка, направившаяся навстречу им. Матвей разволновался. Кейт, глядя на него, тоже начала беспокоится.
– Почему ты волнуешься? – спросила она.
– Меня считают мёртвым, – ответил Матвей, давая додумать продолжение его мыслей самостоятельно.
Лодка выглядела незнакомой. Больше тех, что были в посёлке в прошлом году. Когда она подошла ближе, он разглядел на её борту капраза Татарчука. Он был уже совсем старым, и неясно, зачем его понесло в открытое море. Матвей замахал рукой. Люди с лодки тоже замахали.
У Матвея закружилась голова, когда он узнал среди них отца, неловко машущего повреждённой рукой. Слёзы брызнули из глаз. Кейт прижалась к нему, ощущая вместе с ним всю важность и торжественность момента.
– Матвей! Сынок! – отец признал его, несмотря на густую бороду.
– Пап! Батя! – Матвей вытер ладонями глаза.
Лодка притёрлась к их шлюпке. Отец неуклюже полез через борт. Матвей остановил его.
– Бать, не надо, я сам.
Он ловко перепрыгнул и обнял отца.
– Матвей, мы думали… мы нашли кости, лодку и инструмент.
– Я выжил, – Матвей задрал одежду и показал страшные шрамы на груди.
– А дамы откуда? – спросил Татарчук.
– Мои, – Матвей не стал вдаваться в подробности и сразу обозначил границы владений. – А вы тут что делаете?
– Так мы же пруд сделали, рыбу теперь ловим на маточное поголовье. Хотим благородную разводить, вот весь цвет и выбрался для этого, – пояснил Татарчук.
Отец Матвея, будто онемев от счастья, смотрел на сына и никак не мог поверить, что он живой.
– Мать обрадуется, – наконец произнёс он. – Только надо её подготовить, а то подкосит сюрприз. А девчата точно твои?
– Одна моя, а вторая её сестра. Они… Дмитрий Иванович, можно вас с глазу на глаз, – по дороге домой Матвею пришла одна идея, которая показалась ему правильной.
Заинтригованный капраз отошёл вместе с ним на нос лодки. Матвей рассказал ему о причинах, по которым капитан Коннелли не сдержал своего слова. Он рассказал о гибели посёлка и о том, что в живых остались несколько человек, возглавляемые психом. Матвей предложил не рассказывать об этом остальным жителям, посчитав, что новость усугубит душевное состояние людей, в особенности тех, кто служил на «Монтане» и ждал возвращения капитана. Татарчук согласился с ним. С сёстрами у Матвея легенда была придумана давно. Они должны были рассказать о том, что они дети американских альпинистов, спасшихся в скалах во время сильного наводнения.
Жители посёлка, оказавшиеся на берегу в тот момент, когда знакомая оранжевая шлюпка причаливала на буксире к берегу, замерли в ожидании. Матвея узнали не все. А на девушек смотрели, как на редкую экзотику.
– Так, чтобы не было ненужных домыслов и сплетен, довожу до вас, что это Матвей Горбунов. Он жив и здоров, а с ним его жена и сестра жены. Обо всех обстоятельствах с момента его исчезновения я сообщу позже. Дайте людям спокойно дойти до дома, – несмотря на возраст, голос у капитана подводной лодки был зычным и командирским.
– Матвей.
– Точно, Матвей.
– Егору повезло.
– Девицы какие молоденькие.
– А что, там ещё есть такие?
Матвей не отвечал, только улыбался. В горле у него стоял ком. Он уже представлял глаза матери, и очень переживал за момент встречи. Кейт держала его за руку, понимая отчего у Матвея так потеют ладони.
– Всё будет хорошо, Матвей.
– Я знаю.
Отец остановился, не доходя до дома полсотни шагов.
– Я пойду подготовлю мать с Катюхой, а вы заходите следом, через три минуты.
– Давай, пап. Сделай, как надо.
Отец выдохнул и направился торопливым шагом к дому. Глядя ему в спину, Матвей заметил, что отец сдал. Травма и потеря сына согнули его. Хотелось верить, что возвращение вернёт ему жизнелюбия и силы. Не прошло и трёх минут, как со двора раздался шум и на дорогу выбежали четверо подросших племянников.
– Дядя Матвей вернулся!
Игнорируя сестёр, они повисли на своём дяде.
Вот уж кого не надо было готовить заранее. В калитке показалась мать. Отец поддерживал её за руку. Она вышла на улицу и не смогла идти. Без сил села на скамейку у забора и взялась за грудь.
– Идёмте, пацаны, с бабулей поздороваемся.
Эпилог
Тысячу лет спустя
У руководителя Северной Империи дел было, как всегда, по горло. С самого раннего утра у него прошли две встречи с послами государств, которые считались дружественными, но такая дружба держалась исключительно на выгоде. И сейчас они приехали прозрачно намекнуть, что Антарктический Союз делает им предложение, от которого они не в силах отказаться.
Несколько государств, стремительно развившиеся за последний век на южной стороне земного шара, объединились в экономический союз и осуществляли амбициозную экспансию, благодаря разведанным запасам природных ископаемых, повлёкших за собой промышленную революцию.
Северная Империя, дремавшая долгое время в лучах своей славы, как государство справедливости и отеческой заботы для всех государств планеты, стремительно теряла авторитет. Молодые и оттого действующие вызывающе смело страны умело выставляли себя в более выигрышном свете.
– Любой процесс всегда переходит в свою противоположность, – процитировал в который раз давнюю мудрость руководитель Империи.
