борта от ватерлинии метра в три и высокой мачтой, на которой развевался парус из серой некрашеной ткани, нёс на борту название «Север». Написано оно было кириллицей.
Иван ткнул Прометея локтем, указывая на знакомое слово.
– Ты помнишь…
– Конечно. Не думаю, что это совпадение.
Местные заволновались.
– Новая Земля? – спросил «главный» у Прометея.
– Нет, э, ноу. Это не наши. Мы думаем, это люди с ледокола «Север».
Эдриан не понял всего, что сказал Прометей, но понял главное, гости не знали визитёров с корабля. Или прикидывались.
На «Севере» готовились к контакту. С борта опустили небольшую лодчонку. В неё перебрались три человека и направились к берегу. Никакого оружия при них не было.
– Окей. Всё окей, – Прометей попытался успокоить разволновавшуюся толпу, но она уже и сама начала остывать.
Три безоружных человека в лодке не вызывали у них опасений. Двое работали вёслами, а третий старался выглядеть максимально дружелюбным, собирал руки над головой в замок и широко улыбался. Трое местных отделились, чтобы встретить гостей. Они помогли вытащить лодку на берег.
Эдриан вышел из толпы и направился встречать гостей. Он первым делом пожал руку улыбчивому мужчине, которого принял за старшего и что-то спросил на английском. По реакции сразу стало понятно, что гости его не понимают. Для людей из тех времён языковой барьер казался чем-то невероятным. Изоляция поселений со временем создавала у людей мнение будто все, кто жили до катастрофы, разговаривали на одном языке.
Иван и Прометей услышали знакомые слова.
– Привет! Мы с того шара, который летал над вами! – громко произнёс Прометей.
– О, привет! Рад слышать родную речь.
На самом деле речь Ивана и Прометея была богата заимствованиями из испанского и английского языка, русским было построение предложений и основной массой слов. Речь мужчины тоже нельзя было назвать похожей на речь жителей посёлка с плато, которая считалась эталонной русской из-за того, что в спасшейся группе не было никого, разговаривающего на ином языке. Тем не менее, для понимания друг друга переводчики не требовались.
– Взаимно. Мы тоже только сегодня прилетели в этот посёлок. Мы издалека, с Новой Земли, может, слышали о такой?
Мужчина свёл мышцы на лбу, пытаясь вспомнить.
– Нет, что-то не слышал. А мы потомки людей с ледокола «Север». У нас тоже есть посёлок, примерно в десяти днях вдоль берега на нашей ласточке, – он кивнул в сторону корабля.
– Мы видели могилу по пути на одном острове. Они были накрыты тканью с надписью «Росатомфлот. Ледокол Север». Там стоял огромный корабль, мы решили, что это он ледокол «Север».
– Нет, ледокол стоит у нас до сих пор.
Эдриан, переводя взгляд с разговаривающих гостей, решил прервать их и жестами пригласил оставшихся людей с борта корабля на берег.
– Они немного испугались, когда увидели ваш корабль, – предупредил Иван новых гостей. – Их можно понять.
– Мы столько лет считали себя единственными из людей, а тут оказалось, что люди всё время жили рядом. А мы до сих пор не знакомы. Меня зовут Андрей, – мужчина протянул руку Прометею.
– Прометей.
– Необычно звучит.
– Мои родители были затейниками.
– Иван.
– О, Иванов у нас много. Вот один из них, – Андрей представил своего товарища.
Эдриан понял, что пора как-то поучаствовать в налаживании контакта и тоже начал знакомиться.
– Эдриан – Андре, – он заметил сходство имён.
– Точно, похоже, – согласился Андрей.
Перезнакомившись, Эдриан предложил всей команде корабля пройти в посёлок. Местные жители, приодевшись в нарядное, повыходили на улицы, встречать гостей. В воздухе разливалось ощущение праздника.
Чтобы не утруждать хозяев приготовлениями, Андрей распорядился спустить с корабля часть припасов.
– Мы ведь рассчитывали на полгода плавания, а тут десять дней. Куда-то еду надо девать, чтобы не пропало.
Еда оказалась обычной – солонина, копчёное мясо, водоросли, но тягучий напиток показался всем довольно экзотическим.
– Это наш хлеб, так мы его называем. Он спас людей от голода в те годы, когда ещё не было ни рыб, ни моржей, ни тюленей. У нас это обязательный напиток на любом праздничном столе, – пояснил Андрей.
В разгар веселья, когда народ под хмелем уже не замечал языкового барьера. Иван подсел к местному, который показывал свой сапог, вывернув голенище наружу, хвастаясь своим мастерством идеальной стёжки. Прометея больше волновали глобальные вещи. Он слушал рассказ Андрея о становлении их посёлка.
От него он узнал, что ледокол, пробыв в океане больше года, решил пристать к берегу и выбрал для этого фьорд. У них не было цели оставаться там навсегда, просто хотелось задержаться и возможно, пережить зиму. Место оказалось удачным. Длинный рукав упирался в пологий берег, на котором сохранилась первозданная растительность и некоторые животные. Но в одну из ночей, одна из скал сползла в море, почти перегородив выход. Ледокол не смог пройти сквозь оставшуюся брешь. Команда была вынуждена обосноваться в том месте.
Долгое время жили на судне, постепенно приспосабливаясь и приспосабливая окружающий мир под себя. Экспедиции вглубь территории иногда приносили результаты в виде техники, которую можно было приспособить для своих целей, и различных растений, пригодных в пищу. Люди научились ловить рыбу, забираться на скалы за птичьими яйцами. На берегу появились первые дома, а стены фьорда разносили эхом детские голоса.
Люди в посёлке жили надеждой на скорую встречу с людьми, но до поры не имели возможности отправиться на их поиски, пока не вырос лес, из которого построили корабль.
Прометей поведал Андрею свою историю, и она впечатлила его не меньше. Рассказал о том, как он с другом и его подругой отправился на материк и нашёл там ещё один посёлок, приспособившийся к жизни в сплошном тумане. Теперь человечество, состоящее их четырёх известных мест проживания, воспринималось уже не как экзотика, выжившая случайно, а как цивилизация, доказавшая свою жизнеспособность.
Под утро Прометей вспомнил о записке, выловленной им у острова с могилой. Он вынул из сумки предмет, в котором она хранилась, и аккуратно развернул рассыпающуюся в руках истлевшую бумагу с текстом.
– Я думаю, что это с вашего корабля кто-то оставил.
Андрей внимательно разглядел записку.
– Не наш алфавит. На ледоколе было много разного народа, но говорят, что для письма выбрали алфавит большинства, то есть экипажа корабля.
– У нас получилось то же самое. Очень жаль, что прочесть не получится, – Прометей задумался. Его лицо озарилось идеей. – Эдриан, ты не мог бы нам помочь?
Прометей показал на записку, разложенную на столе. Глава посёлка устало подошёл к ним.
– Прочесть-то он прочтёт, но как объяснит нам, что в ней написано? – засомневался Андрей.
– Это исторический артефакт, – проговаривая каждое слово, пояснил Прометей. –
