Письмо было коротким.
«Сердце мое,
это письмо опередит меня не более чем на шесть дней. Сегодня после полудня я возвратился в Англию. Завтра я буду у адвокатов, и, как только дам отчет моему отцу, я отправляюсь из Бристоля к Вам и буду у Вас на следующий день — 6 мая. Если Вы согласитесь потесниться, я смогу остановиться у Вас. Если же нет, я буду спать на клумбе под Вашим окном. Но если я не увижу Вас сразу, я положительно заболею.
Контракты для нашей свадьбы уже готовы — завтра я их подписываю. То, что собирается выделить мне отец, позволит нам построить дом даже больший, чем ваш Вайдекр Холл. Я привезу с собой некоторые чертежи, когда приеду, и мы сможем сразу же приступить к постройке.
Если бы это зависело только от меня, мы могли бы пожениться завтра, Вы бы не возражали, надеюсь? Или Вам нужно время, чтобы приготовить приданое? Нет, я не хочу, чтобы Вы считали меня нетерпеливым. Следующая неделя наступит очень быстро.
Моя любимая, я целую Ваши руки, Ваши ноги, землю, по которой они ступают, и камни на этой земле.
А если серьезно, все деловые приготовления к свадьбе уже сделаны, и только от Вас зависит назвать день, когда Вы сделаете меня счастливейшим из людей… и наполовину сквайром Вайдекра!
Пожалуйста, сделайте это поскорей.
Ваш навсегда
Джеймс».
Я протянула назад руку и погладила гладкий бок Мисти. Наконец Джеймс приезжает домой, и уже ничто не может помешать ему. Может быть, он и пошутил, говоря о том, что готов жениться на мне завтра, но я знала Джеймса. Если он говорит это, пусть даже в шутку, значит, так оно и есть. И видит Бог, я тоже готова стать его женой.
Я поднялась на ноги, собираясь идти домой и рассказать маме о приезде Джеймса, а также попросить миссис Гау приготовить парадный обед в тот день, когда он должен приехать, — но потом я помедлила. Мне хотелось побыть в одиночестве и тишине еще чуть-чуть. Счастье, в котором я пребывала в это спокойное солнечное утро, было слишком большим для того, чтобы нарушать его суматохой забот о меню, нарядах и приготовлениях. Я подтянула подпругу Мисти и вскочила в седло, предварительно сложив и засунув письмо в маленький карманчик жакета. Выехав со двора, я направила ее к Вайдекр Холлу.
Я скакала совершенно бездумно, опустив поводья, мечтая о том дне, когда Джеймс приедет ко мне, о том, как я поеду встречать его к остановке дилижанса, и о том, как он улыбнется, увидев меня, терпеливо поджидающую его, словно крестьяночка своего пастушка. Мысленно я стала перебирать все свои наряды, выискивая самое лучшее платье, которое он еще не видал. Потом я стала думать о меню для обеда, о том, какие пудинги он предпочитает и как лучше приготовить для него мясо. На моих губах играла улыбка, я плавала в золотом блаженстве радости от приезда Джеймса.
У строителей тоже был праздник, поэтому сад и новый Холл были пусты. Я медленно проехала мимо террасы к розовому саду, мне хотелось посидеть на солнышке и еще помечтать, прежде чем я вернусь домой и расскажу маме о том, что нам пора готовиться к венчанию. Я привязала Мисти к плетеному трельяжу у старой беседки и вошла внутрь. Там было тихо и уютно, приятно пахло сухими листьями и свежеобструганными досками. Я уселась на пол и оперлась на теплую деревянную стену. Зажав в руке открытое письмо Джеймса, я закрыла глаза и задремала, все еще улыбаясь и мечтая о дне, когда он будет со мной.
Сначала это показалось частью сна — поцелуй, легкий, как прикосновение крыла бабочки. Я улыбнулась, не открывая глаз. Это казалось частью сна о Джеймсе, частью того давнего сна, который я видела здесь же, когда я была Беатрис. Я чувствовала себя будто в трансе, как и тогда, и я, как спящий ребенок, подставляла лицо поцелуям. И когда я ощутила тяжесть чьего-то тела на себе, я безмятежно, как сама Беатрис, обхватила его за шею и притянула к себе. Меня поцеловали в губы, и я слегка раскрыла их.
Прикосновение его языка было как лед.
Мои глаза распахнулись, и я отдернула голову.
Это был Ричард.
Я сразу же попыталась вырваться от него и вскочить на ноги, но он не пускал меня. Его вес, который был так приятен мне, внезапно стал препятствием, он приковывал меня к полу, и я не могла преодолеть эту тяжесть.
— Ричард! — гневно воскликнула я. — Пусти меня! Отпусти сию же минуту!
Он ничего не отвечал, стараясь не смотреть мне в глаза. Но полез ко мне под юбки, игнорируя мои бессильные протесты.
И внезапно поднял их до пояса. Я задохнулась от ужаса, и внезапно мне вспомнилась картина борьбы и безотчетный ужас, который испытывал ястреб в руках Ричарда. Я освободила левую руку и изо всех сил ударила Ричарда по лицу.
Он мотнул головой, словно бык, одолеваемый оводом, и схватил меня за нее. Моя другая рука была прижата моим собственным телом. Я извивалась как могла, но была беспомощна.
— Ричард! — сказала я еще громче и резче. Но в моем голосе послышалась нотка паники, и мы оба почувствовали это. Тогда он в первый раз взглянул мне в глаза. Но взгляд его был пустым, как стекло, и совершенно безучастным. И тут он вставил колено между моими ногами и резко раздвинул их, причиняя мне боль.
Я завизжала.
Завизжала, даже не думая о том, что кто-то может услышать меня, просто в безотчетном ужасе. В том же приступе панического страха, который заставил ястреба взвиться в воздух, даже такой жестокой ценой.
И сразу же, будто мой крик был сигналом для него, Ричард схватил меня за запястье и сжал его так сильно, что меня обожгло, словно огнем. Я открыла было рот, чтобы закричать, но все, что мне удалось выдавить из себя, это был вздох ужаса, так как я услышала треск ломаемой кости и почувствовала, что мою руку и все мое тело пронзила боль. Ричард отпустил мою руку и зажал мне ладонью рот.
— Если ты будешь сопротивляться, я сломаю другое запястье, — мягко, почти соболезнуя, сказал он. — А если ты завизжишь, то я придушу тебя. Я буду душить тебя, пока ты не потеряешь сознание, а потом все равно сделаю то, что я должен сделать. Понимаешь?
Его лицо придвинулось к моему вплотную, так что я чувствовала его дыхание на щеке. Оно было совершенно спокойным и тихим, будто бы происходящее было для него просто прогулкой.
— Ричард… — прошептала я с ужасом. — Не делай этого, Ричард, пожалуйста. Почему ты так поступаешь ро мной?
Его улыбка стала чуть грустнее, а глаза — такими темными, какими я никогда не видела их.
— Потому что ты хочешь привести сюда соперника, — в его голосе звучала неприкрытая ненависть. — Ты собираешься построить для себя дом, больший, чем Вайдекр. Я прочел его письмо. Пока ты спала здесь, рядом с моим домом, на моей земле! И ты мечтаешь отдать ему половину моего богатства!
