я никогда не встречал беременных иностранок в Экваториальной Гвинее, а если и встречал, то только испанок, а не таких блондинок и не с такой светлой кожей, как у нее. Наверное, я слишком откровенно ее разглядывал, потому что она повернулась и тоже посмотрела на меня. Я улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.
— Так ты уверен, что это та самая девушка?
— Прошло уже три года, Эсса, и я не могу поклясться жизнью. Но ты знаешь не хуже меня, как мало на континенте иностранцев, а иностранок еще меньше. Они бросаются в глаза.
Итак, стало еще одной загадкой больше.
— Ты сказал, что после передачи товара отвезешь меня, куда я захочу. А как насчет Баты?
— Я не могу зайти на траулере в порт, но доставить тебя туда в моих силах.
— А потом ты последуешь за мной в Монгомо? Ведь более чем вероятно, что поиски приведут именно туда.
Бейярд вздохнул:
— Если тебя невозможно отговорить, то тогда — да, поеду. Я не хочу, чтобы ты погибла. Если кто-то так или иначе должен тебя прикрывать, так почему бы этим человеком не оказаться мне?
Монро улыбнулась.
— Спасибо, — прошептала она. — А теперь я хочу знать, во что мне это обойдется.
Он немного помолчал, уставившись в иллюминатор, а потом повернулся и посмотрел ей в глаза:
— Ты должна пообещать, что не исчезнешь, когда все кончится. Я хочу знать, где ты и как с тобой связаться.
Она почувствовала, как на запястьях и лодыжках защелкнулись невидимые кандалы, глубоко вдохнула и ответила:
— Что же, если такова твоя цена, то я обещаю.
Глава 13
Африка, 2°40′ северной широты, 9°30′ восточной долготы, западное побережье Камеруна
После полудня на траулере закипела работа. Из рулевой рубки Монро видела всю палубу. К ним пришвартовались три загруженных под ватерлинию катера. Пять контрабандистов уже поднялись на борт, а один, оставаясь внизу, корректировал работу палубных кранов, поднимавших катера из воды. Знакомых лиц среди новоприбывших не было.
Катера были опущены в трюмы и разгружены. Затем на кильблоках их подняли и закрепили вдоль корпуса. Меньше чем за полчаса три катера с грузом исчезли в чреве судна, и только когда трюм закрылся и экипаж стал расходиться, ее заметили.
Эхо голосов, разносившихся по палубе, внезапно стихло.
Бейярд вытер руки о штаны и обратился к присутствующим:
— Прошу меня извинить, джентльмены. Позвольте представить нашу гостью. Перед вами — Эсса Монро.
Раздались громкие возгласы, на разных языках перебивавшие друг друга. Бейярд поднял руку, призывая к тишине.
— Судя по всему, — обратился он к Монро, подмигивая, — твоя слава тебя явно опережает. По какой-то непонятной причине твое имя обросло массой слухов, и ты стала настоящей легендой. Я уверен, что эти парни будут рады возможности выяснить, насколько правдивы истории, о которых они наслышаны.
Бейярд представил свою команду, и они по очереди пожали ей руку. Здесь были выходцы из Румынии, Соединенных Штатов, Южной Африки, а двое — помимо Бейярда — оказались камерунцами. Языком общения был английский, хотя не все владели им одинаково хорошо, так что некоторые проблемы разрешались посредством французского.
За обедом Бейярд развлекал команду рассказами о былых временах, позволяя себе чуть приукрашивать события, хотя в этом и не было необходимости. Монро с интересом слушала остроумное изложение событий, о которых она старалась не вспоминать почти десять лет. Бейярд был в ударе и несколько раз перехватывал ее взгляд, отчего она смущенно краснела.
После обеда праздничное настроение экипажа сменилось деловой суетливостью. Им предстоял ночной переход на север, и надо было подготовиться к переправке груза. Камбуз опустел, и повсюду воцарилась тишина.
Казалось, что исчезло все, кроме времени и килевой качки. Монро обошла судно, изучила все его надстройки, не зная, чем еще себя занять. В рулевой рубке ее внимание привлек американец африканского происхождения, бывший боец отряда «морских котиков»[43] шести футов ростом. Звали его Джордж Уил, и исполнял он обязанности первого помощника капитана на море и заместителя Бейярда на суше. Возвышаясь над остальными членами команды, он казался настоящим гигантом.
Монро сначала приоткрыла дверь, а потом постучалась.
— Можно составить вам компанию?
— Конечно, входите! — Его звучный голос напомнил ей Бонифация Акамбе.
Она опустилась в кресло рядом с ним и, немного осмотревшись, спросила:
— Что подвигло вас на занятие столь непростым делом?
Уил развернул кресло, сложил вместе ладони и, устремив взгляд куда-то вдаль, ответил:
— Когда ты только и умеешь, что заниматься всякого рода подрывной деятельностью, в гражданской жизни остается не так уж много вариантов. Франсиско был нужен человек, умеющий взрывать, а мне была нужна работа. Вот мы и сошлись.
Она бросила взгляд на его лицо, загорелую кожу, потом повернулась в сторону океана и улыбнулась.
— Местные выделяют вас из остальных, верно?
Уил ухмыльнулся и пригладил голову, как если бы у него там были волосы.
— Да, пока не разобрались, что к чему, они принимают меня за правую руку Бейярда или, если дело происходит в джунглях, за носильщика. Иногда размер имеет значение, — засмеялся он так раскатисто, что смех заполнил всю рубку. — По крайней мере тебя начинают уважать.
Она понимающе кивнула:
— Как и во всем — свои плюсы и минусы. Стоит заговорить об Африке на родине, и все сразу представляют фильмы о животных и туземцев с копьями в руках.
Уил улыбнулся:
— Да, во всем свои плюсы и минусы.
Они немного помолчали, а потом он поднялся и занялся какими-то кнопками на пульте управления.
— А правда то, что о вас рассказывают? — спросил он. — Ну, что местные принимают вас за божество?
Монро рассмеялась и ответила:
— Нет, это, увы, не соответствует действительности.
— Значит, выдумки?
— Не совсем. Они видят во мне могущественную колдунью и боятся духа джу-джу. — Она пожала плечами. — Я говорю на их языках и знаю их жизнь, понимаю, что ими движет, что восходит к легендам. Их восприятие меня вполне объяснимо, если учесть то, насколько они суеверны. Черт возьми, здесь до сих пор не изжиты даже человеческие жертвоприношения.
— В свое время вы с Бейярдом были неразлучны, верно? — поинтересовался Уил.
— Верно, — подтвердила она. — Ну и что он вам рассказывал?
— Он говорит о вас, только когда напьется, но я с ним уже семь лет и научился делать выводы из бессвязной болтовни. Я бы покривил душой, если бы сказал, что ваше появление меня обрадовало.
— Вы видите во мне угрозу?
Он ухмыльнулся:
— Вот уж нет! Даже если допустить, что все рассказы о вас — правда!
— Наверняка многое
