Доу слишком хорошо знал этих людей, чтобы предположить подобное. И все же он не понимал, что происходит. Зачем они начали менять курс?
— Мы облетим чудовище, доктор, и ляжем по ветру! — ответил Дарнлинг. — Сделаем крюк и зайдем ему со спины! Лететь в лоб слишком опасно!
Натаниэль Доу с сомнением поглядел в носовой иллюминатор. Честно говоря, он не был уверен, есть ли у этой твари спина, да и вообще, возможно ли к ней подобраться незаметно. Но в словах капитана была логика, и доктор признал, что подобный маневр — это не худший план действий в сложившейся обстановке.
Когда пожарный дирижабль повернулся, мистер Бэриндж, не поднимая головы из своей навигационной маски, воскликнул:
— Сэр, мы в корне маневра! Первый узел-отметка!
Вот тут доктор знал, что это значит. Любой навигационный маневр в аэровоздушном деле Габена можно было представить в виде условной нити с узелками ключевых точек, протянутой на карте местности. В былые годы он повидал подобные карты.
— Руль прямо! — скомандовал между тем капитан, и мистер Солт тут же ответил:
— Есть прямо руль!
— Новый курс, мистер Бэриндж?
Навигатор сверился с компасом и ползущей шкалой на бумажной ленте под пером курсографа.
— Курс — ноль-восемь-восемь.
— Высота?
— Сто десять футов.
— Замечательно. Курс — ноль-восемь-восемь. Держать курс.
— Есть держать курс! Ноль-восемь-восемь!
Натаниэль Доу сперва слушал переговоры экипажа, но в какой-то момент они стали для него лишь фоновым шумом.
Тревога вытеснила из головы все остальное. Доктор не мог найти себе места от беспокойства. Все его мысли были о Джаспере и Дилби. Согласно плану, они должны были ожидать на Пыльной площади, но предчувствие подсказывало доктору, что их там нет. Очень мало шансов, что констебль смог удержать мальчишку от того, чтобы сунуться на пустырь.
Натаниэль Доу в нетерпении сжимал ручку саквояжа и поручень в борту рубки: сейчас он ничего не мог предпринять, и его невероятно злило ощущение собственной беспомощности.
А еще он вдруг почувствовал, что где-то в черных глубинах его сознания копошится нечто… навязчивое, неуместное. Разумеется, он не забыл о ней. Эта женщина… Она уже во второй раз попадает во все ту же неоднозначную ситуацию, словно нарочно, словно ему назло.
Дернув щекой, доктор отогнал от себя мысли о Полли Уиннифред Трикк. И вовремя, потому что те уже вывернули куда-то не туда. Как бы ему ни хотелось злиться на племянницу экономки за то, что именно из-за нее они с Джаспером сейчас рискуют жизнью, он неожиданно даже для самого себя вдруг понял, что вины мисс Полли здесь нет: ни Джаспер, ни он сам не смогли бы остаться в стороне, учитывая происходящее. А еще он по-настоящему переживал за нее. И не только потому, что миссис Трикк обидится на него, если ее племянницу сожрут, и непременно начнет саботировать его завтраки, недоваривая яйцо и пережаривая тосты.
Из размышлений доктора вырвал голос навигатора:
— Сэр, проходим второй узел-отметку! Мухоловка на траверзе!
Капитан, старпом, рулевой и доктор Доу не сговариваясь повернули головы и поглядели в иллюминатор левого борта.
Дирижабль поравнялся с монстром. В светящемся тумане чернело уродливое извивающееся растение.
— Завернем «Воротник», господа, — сказал капитан. — Рекомендуемый радиус циркуляции?
— Полмили!
— Что у нас с ветром?
— Усилился. Двадцать два узла.
— Начинаем маневр! — скомандовал капитан Дарнлинг. — Мистер Солт, лево руля! Шаг в десять градусов!
— Есть лево руля! Есть шаг десять!
Рулевой повернул штурвал, и дирижабль Пожарного ведомства начал разворот. Проплыв над крышами домов на значительном расстоянии от пустыря, он вскоре оказался над каналом. Мистер Солт докладывал о прохождении каждых десяти градусов основной циркуляции: «Курс восемьдесят, курс семьдесят, курс шестьдесят, проходим пятьдесят, проходим сорок…»
Когда дирижабль наконец описал дугу в соответствии с расчетами мистера Бэринджа, навигатор сообщил:
— Мы на третьем узеле-отметке, сэр!
— Курс?
— Два-шесть-ноль, сэр! — воскликнул мистер Бэриндж. — Легли по ветру.
— Прямо руль!
— Есть прямо руль!
— Две минуты до цели, сэр!
— Экипаж, боевая готовность. Сбросить ход до малого!
— Есть сбросить ход до малого!
— Мистер Бэриндж, рекомендуемые данные для захода на цель?
Навигатор тут же ответил:
— Учитывая высоту самого монстра и прогнозируемый размах его… кхм… конечностей, рекомендуемая высота сброса смеси — сто тридцать футов.
— Поднимаемся! Руль высоты на десять!
— Есть руль высоты на десять!
Дирижабль начал набирать высоту. Доктор Доу опустил взгляд на иллюминатор, пробитый в палубе гондолы, — внизу проплыл развороченный дом № 12.
— Мы вышли на требуемую высоту, сэр!
Капитан велел: «Самый малый вперед!» — и рокот двигателей превратился в негромкое размеренное мурчание.
Дирижабль Пожарного ведомства Тремпл-Толл снизил скорость.
Доктор Доу затаил дыхание.
— Стоп-машина!
— Есть стоп-машина!
Двигатели выключились, и судно поползло вперед по инерции и по ветру, прорезая облака почти бесшумно.
— Погасить огни!
— Есть погасить огни! — ответил старший помощник и переключил несколько тумблеров на приборной панели.
Носовые и кормовые огни, мигнув напоследок, погасли. Как и лампы в рубке. Вместо них зажглось красное аварийное освещение.
Капитан повернул голову и заговорил в раструб переговорной трубы:
— Мистер Бонни, готовность — минута!
— Есть готовность минута! — раздался в рубке голос командира расчета.
Доктор Доу попытался предположить, что сейчас творится в головах у пожарных. Этим людям предстояло броситься в самое пекло. И хоть именно в этом и заключалась их работа, с подобным они еще никогда не сталкивались…
Все должно было разрешиться очень скоро.
Глава 4. Двадцать восемь дохлых мух. Продолжение
Джаспер Доу чувствовал себя сейчас главой исследовательской экспедиции, который ведет группу ученых-археологов через древние тоннели затерянных в глубине джунглей гробниц.
Мальчик шел по подземному ходу первым, следом пыхтел Дилби, поддерживая под руку катившую на роликах Китти. Коридор заполнялся красноватым дымом из ее колесной обуви, и в ноздри Джаспера лезла вонь химрастопки: противогаз мальчик снял еще на лестнице — ему срочно требовался хотя бы глоток воздуха, к тому же здесь пыльцы не было, вот только никто не обещал, что воздух будет свежим, без затхлости сырого подземного хода и зловонного дыма.
— А почему дверной проем был самым безопасным местом? — спросил Джаспер, чуть повернув голову.
Дилби ответил не сразу: пару мгновений он пытался понять, что именно тот имеет в виду.
— Мой брат Джеймс как-то рассказал мне историю об одном нерешительном мистере Ф., — начал констебль. — Этот господин как-то насолил неким подземным жителям, и те в отместку подточили фундамент его дома. Дом начал разрушаться, а мистер Ф. остался жив только благодаря тому, что не смог определиться, в какую комнату бежать, когда дом начал трястись, и остался стоять в дверном проеме. В итоге почти весь дом превратился в груду обломков,
