Мрак смотрел на дрожащее оранжевое пятно в нижней части пузыря.
– Солнце уже садится!
– Что… теряем?.. Все одно…
– Все одно, – угрюмо согласился Мрак. – Лучше погибнуть на минуту раньше.
Когда ноги ударились о землю, впереди по-прежнему двигалась, колыхаясь, масса зверолюдей, чудовищ, навий. Но теперь невры видели темно-зеленый холм. На вершине шагающего холма торчал, угрожая тучам, частокол гребня. Над холмом поднимались редкие дымки.
– Догнали? – выдохнул Олег.
Измученные глаза волхва стали круглыми. Таргитай сам не поверил, только Мрак угрюмо и недоверчиво смотрел на вражеское войско. В твердой, как камень, земле оставались ямы, куда поместилась бы печь. А он был хорошим охотником, уже знал по следам владыки подземного мира многое и понял такое, от чего шерсть встала на загривке. Он коротко взглянул на друзей, смолчал.
– Догнали, ну и что? – сказал Олег напряженно. Глаза снова стали строгими. – Остановим, ухватив за хвост?
– А он так и замрет, – добавил Мрак. – Как корова.
– И его войско не помешает… – согласился Таргитай убито. – Мрак, что там… впереди… блестит?
– Похоже на Яйцо, – ответил Мрак невесело. – Ящер ползет прямо на него.
Он пошатнулся, воткнул секиру в землю. Лицо стало землистого цвета, глаза погасли. Таргитай закричал тонко:
– Не успеваем?
– Ящеру до Яйца три шага, – сказал Мрак мертвым голосом, – а нам – три версты.
Глаза Олега были тоскующими, затравленными. Он вскинул голову, сверху злорадно грохотало, а тучи несли камни и целые глыбы, вырванные с корнем деревья… Мир живых уже стал похож на мир мертвых.
– Остались мгновения, – крикнул он. – Погибнем… как говорил Мрак… в бою! И пусть у меня больше не останется магии!!!
Он вскинул руки. Вокруг них сгустился вихрь. Мрак упал, едва не выронил секиру. Их подхватило, понесло, ветер разрывал рот и выедал глаза. Они не успели перевести дыхание, как вихрь исчез, они рухнули на жесткое, твердое.
Таргитай, распластавшись на шее Ящера, увидел, как с темной земли в глаза ударил чистый ясный свет. Яйцо? Чудовище тупо наползало на сверкающую глыбу, передняя лапа поднялась…
– Не-е-е-е-ет!!! – закричал Таргитай.
Не помня себя, оказался на земле. Чудовищная лапа падала прямо на него. Он с силой толкнул в холодный блистающий сгусток света, откатился. Земля дрогнула от удара, проломилась, все больше напоминая весенний лед.
Ящер взревел, налитые огнем глаза отыскали крохотного человечка. Пасть распахнулась, пахнуло жаром, зубы торчали как частокол.
Таргитай оттолкнул, не глядя, ногой спасенное себе за спину, вытащил Меч и поднялся во весь рост. Его синие глаза, глаза смертного, скрестились с багровыми, налитыми нечеловеческой злобой глазами бессмертного бога.
Краем глаза видел, как Олег скатился на землю и вскинул руки, а Мрак ринулся к блистающему сгустку света. Земля дрогнула от оглушающего рева. Зверь-бог метнулся на бесстрашного человека.
Таргитай вскинул Меч и шагнул навстречу.
Страшная ярость – никогда не испытывал такую – заполонила сознание. Ему показалось, что вместо привычной доброты вошла в него и вселилась злая сила.
– Убьем! – вскрикнул он таким страшным голосом, что задрожал воздух. – Освободим вся и всех!!!
Краем глаза видел, как бросились на чудовищного бога две крохотные фигурки в звериных шкурах, затем все перестало существовать, кроме оскаленной пасти и разрывающего уши рева. Он ударил Мечом дважды, тот бессильно отскакивал от несокрушимых пластин, более прочных, чем булат, скованный даже руками богов, с яростью швырнул Меч в ножны. Он не знал почему, но как-то само собой получилось, что кинулся на Ящера и схватился грудь в грудь. Просто схватился!
Мир дрожал и трясся от чудовищного рева. Земля качалась, камни и глыбы рушились сверху. Таргитай остервенело рвал голыми руками пластины с груди и со спины, стоял треск, в лицо брызгало зеленой кровью. Ящер хватал его передними лапами, дыхание зверя вырывалось с хрипом, скрежетом, словно там перемалывались скалы. Таргитай сам чувствовал, что умирает, но изо всех сил разжимал смертельные объятия чудовищного бога, бил кулаками, локтями, коленями, головой, даже кусался, чувствуя во рту то крошево своих зубов, то панциря, а то и жесткое ядовитое мясо.
Он дрался озверело, превратившись сам в зверя. Оскаленная пасть то и дело оказывалась перед его лицом. Он хватался за челюсти, с трудом удерживал, последний раз едва не разорвал пасть. Ящер вырвался, нападал осторожнее, пытался ухватить зубами, Таргитай едва успевал пригибаться и бить кулаком в уже залитую зеленой кровью морду. Гребень на шее исчез, там мелькала крохотная искорка булата, доносился едва слышный писк двух людей.
На него сыпались камни, земля. Ящер бешено метался, Таргитай оседлал, выворачивал голову, ухватившись за рога. Ящер с силой взмывал, казалось, к небесному своду, стараясь растереть врага о твердь. Таргитай сцепил зубы, но не спрыгивал. Ящер уже хрипел, из пасти бежала пена, все чаще промахивался.
На Таргитая с грохотом падали камни, сыпалась земля. Он закрыл глаза и крепче вцепился в голову зверя. Пахнуло горелым, запахами болота, по голове и плечам больно били уже не камни – целые горы.
…Когда Ящер, разбрасывая пласты земли, рухнул, как исполинская жаба, Мрака и Олега швырнуло на упругую стену, которой раньше вроде бы не было, откатило, а там, не поднимаясь, едва живые, они видели, как два гиганта – человек, ростом со Святогора, и Ящер, бессмертный бог, владыка подземного мира, – били и крушили один другого. Брызгала кровь, стоял треск, слышалось тяжелое дыхание.
На несколько верст простирался медный ток. Вокруг мерцала, достигая туч, стена сгустившегося воздуха, Олег побелел, но, сцепив зубы и мокрый, как мышь в половодье, держал, держал изо всех сил. По ту сторону метались тени: зверолюди и мертвецы отчаянно пытались прорваться к хозяину.
На медном току пламенели лужи крови. Трупы лежали смятые, расплющенные. Эти несчастные в момент магии Олега оказались по эту сторону, а озверевший Мрак бил и крушил уцелевших от удара магии до тех пор, пока под лезвием не засвистел лишь распарываемый воздух.
А в середке тока страшно ломали один другого Таргитай и Ящер. Таргитай ухватил чудовищного зверя за голову, пригнул и ударил коленом. Раздался треск, словно разломился накаленный в небесном огне горный хребет. Ящер взревел, но в реве было больше страха, чем ярости. Таргитай ударил кулаком, бухнуло так, что земля качнулась. Ящер распластался и лежал недвижим, раздутые бока бурно вздымались. Из разбитой головы текла зеленая кровь. Земля под ней дымилась, чернела, выгорала.
