кажется, ей наше разъединение с мужской частью команды не нравилось так же, как и мне. Вивиан успела вздремнуть, Шанти во всю зевала.
Часов у нас не было, окон в машине тоже не наблюдалось, поэтому приходилось ориентироваться только на стрелку своих биологических часов. И она уже загибалась. Даже наш конвоир дважды зевнул и это было для меня неожиданностью, в какой–то момент я и вовсе подумала, что он какой–то сверхчеловек.
Машина была удивительной в том плане, что я совершенно не понимала, с какой скоростью мы двигались и как часто поворачивали. Останавливались ли мы вообще?
Несколько раз мы с Келли переглядывались, несмотря на то, что я готова была вырубиться, мой организм сопротивлялся этому и подмечал каждое хоть и редкое движение чужака.
Взгляд Келли расфокусировался, она тоже была на грани ухода в царство сна. Я размяла шею, уселась поудобнее, стала разглядывать машину и поняла одно – она мне категорически не нравилась. Транспорт на Ристалище давал видимость свободы, силы и неуязвимости, эта же машина была похожа на склеп с дорогой обивкой. Больше всего меня удручала невозможность видеть то, мимо чего мы проезжали.
Машина остановилась, да, она точно остановилась, и мой сон как рукой сняло. Дверь отъехала, но мы не двигались с места. Мужчина обвел нашу четверку недовольным взглядом.
– Выходите.
Это было первое, что наш конвоир произнес. Дважды нас просить было ненужно. Выбравшись из машины, я тут же поежилась, спохватилась и снова залезла внутрь, схватила сумку с ворованными у Семьи Основателей вещами и снова покинула автомобиль. Предрассветные часы, на улице было холодно.
И мы явно находились не в Столице.
Вокруг не было ничего. Только дорога. Джек и Чейз стояли немного дальше и разговаривали. Их диалог был достаточно бурным. Второй машины не было. Дженна уже уехала? Волна облегчения от понимания того, что нас не собираются убивать и сбрасывать как балласт, чуть не сбила меня с ног. Которые, к слову говоря, жесть, как затекли.
Мы пошли в сторону Джека и Чейза.
– Где мы? – спросила я у них.
– Недалеко от города, который граничит со Столицей. Там будем ждать Розу, – ответил Джек, отворачиваясь от Чейза.
Я перевела взгляд с одного на другого. Они явно о чем–то спорили до того, как мы подошли. И по напряжению в воздухе было понятно – золотой середины они не нашли.
– На чем мы доберемся? – спросила Келли. – Ну, до города.
– Пешком. Там нет машин и эти, – Чейз кивнул на уезжающую черную субстанцию. – Там точно заметили бы. А нам это не нужно.
Мы пошли по дороге. Она не была идеально ровной, но ее можно было различить даже в такой тьме, что нас окружала. Я глазела по сторонам, но единственное, что видела, это тьму и пожухлую траву по бокам от дороги. Были ли вдалеке дома, деревья или что–нибудь еще, так и оставалось загадкой.
– Вы не похожи на друзей, – сказала Келли. – Вы двое и наследница.
– Мы и не друзья, – ответил Чейз, и я бросила на его профиль быстрый взгляд. – Мы – семья.
После слов Джека о том, что связывало Дженну и Чейза, его ответ еще больше меня смутил. О какой семье он говорил? О той, в которой родился? Или о той, которой не случилось?
Немного пропетляв, мы дошли до места, где дорога стала резко уходить вниз, вот там–то и был нужный нам город. Здесь не было больших зданий, самые высокие дома достигали пяти этажей. Тонкие улицы, на которых невозможно проехать на машине, но комфортно идти пешком. За пределами домов света не было, но внутри, за некоторыми окнами он горел, ходили люди. Джек объяснил существование этого города, хотя мы и не спрашивали:
– Таких городов несколько, они все находятся рядом со Столицей. Здесь живут люди, которые работают в Столице. На окраине, только с другой стороны расположена станция, куда каждый день приезжает транспорт и увозит рабочих в Столицу.
– Почему они не живут в Столице? – спросила Вивиан. Никто не обратил внимания, что Вивиан в кои–то веки не висла на Чейзе, она вообще шла максимально далеко от него.
– Некоторые переезжают, но жизнь там куда дороже, чем здесь. Не все могут себе ее позволить. Многие стремятся, продают свои квартиры и уезжают, но чаще всего возвращаются обратно, оказавшись в более плачевном состоянии, чем были до этого.
– Так странно, – рассуждала Шанти. – Мы, жители Синта даже не представляли, что есть люди, которые живут за пределами куполов, вокруг нашего вообще все выжжено. Даже если подойти к самому куполу, то не увидишь ничего, кроме потрескавшейся земли. Нет леса, рек, дорог, там ничего нет. А здесь люди живут совершенно иначе. Они вообще знают, что мы, жители Секторов, находимся практически в рабстве? Они следят за Играми на Ристалище?
– Знают о Ристалище и слышали про Сектора, – ответил Чейз. – Их не интересует жизнь секторантов, ведь они далеко отсюда и местные никогда не видели живых людей из Секторов. О Ристалище они знают, но даже не могут участвовать в ставках, потому что те суммы, которые являются нормой для Столицы, неподъемны для городов, окружающих ее.
– Это полнейшая дичь, – подытожила Шанти. – Жители городов свободны, а жители Секторов вечные пленники. Мы рождаемся и умираем под куполом, которого вообще не должно быть.
В разговор вступила Келли:
– Почему вокруг Секторов нет жизни? Что Семья Основателей сделала с природой? Я жила на окраине Сектора и каждый день видела то же самое, что и Шанти.
– За пределами Секторов обычная природа, есть дороги и площадки для приземления летунов, не тех, что камеры носят, а тех, что перевозят продовольствие. Купола в Секторах – это симуляция, то, что вы видели, было просто картинкой. Единственное, что было настоящим – небо.
– Хорошо, – начала я, офигев от того, что и это оказалось ложью. – Если вокруг обычных Секторов симуляция, почему вокруг Ристалища нет? Мы четко видели продолжение леса в день, когда бежали.
В этот момент мы дошли до двухэтажного дома, Джек и Чейз остановились, мы сделали то же самое.
– Нам сюда, – сказал Чейз и достал карточку из кармана, он вставил ее в отверстие на двери, и та со щелчком открылась.
Мы вошли в холл и отправились налево по коридору, пока Чейз не открыл еще одну дверь. Оказалось,
