мне жизнь? Если бы не Чейз, Велас изнасиловал бы меня еще там, в царстве Клеопатры. Да что говорить, Чейз спасал меня даже от кошмаров. Он вытащил меня и Шанти из Ристалища. Я ему задолжала и решила расплатиться правдой.
– Я разговаривала с Вивиан, – сказала я.
– О чем?
– О ком. О тебе, разумеется. – Как только я сказала это, то тут же вспомнила репортаж, который видела. Если история Шанти о муже была правдива, то может, и история Вивиан тоже? – Вы с ней… были близки?
Я почувствовала, как Чейз отгородился от меня.
– Я считаю, что мы с тобой не должны это обсуждать.
– Почему?
– Потому что, это только между мной и Вивиан.
– Значит что–то было, – прошептала я. – Почему не продолжилось?
Чейз молчал, он внимательно смотрел на меня, я отвечала ему тем же.
– Потому что мне продолжение было не нужно. Я не понимаю, куда ты ведешь, но скажу тебе, что у меня были женщины до того, как я встретил тебя, но это уже не имеет никакого значения. Нет смысла даже говорить об этом.
– Но она тебя любит, – сказала я, хотя не имела на это права.
Чейз глубоко вздохнул.
– Я знаю, но ничего с этим поделать не могу, – сказал он. – Мы с Вивиан договаривались изначально. У нас был секс, несколько раз. Никто никого не принуждал. Но я еще раз напомню, тебя это не касается. Это никак не может повлиять на то, что происходит между тобой и мной.
Не думала, что мне будет настолько неприятно то, что у Вивиан и Чейза был секс. Меня даже немного затошнило. Хотелось встать и пройтись по кухне, но она была так мала, что я бы металась, как раненый зверь в клетке.
– Я чувствую себя отвратительно, – сказала я.
– Иди ко мне, – позвал Чейз, но я отрицательно покачала головой.
– Это еще не все.
– Слушаю.
Мне нравилось то, что Чейз не отмахивался от моих тараканов, а решил рассмотреть каждого по отдельности. Я бы им лапки повыдергивала, что б они меня не раздражали, а Шелби стал их разглядывать.
Следующая часть разговора оказалась для меня более неприятной.
– Ты и Дженна.
Мне даже не пришлось задавать вопрос, но на пару ударов сердца лицо Чейза изменилось.
– С самого детства мы думали, что станем мужем и женой. В Семье Основателей это обычная практика. Какое–то время мы прочно свыклись с этой идеей. Несмотря на то, что мы были детьми, каждый из нас знал, что будет впереди. В момент, когда Дженне исполнилось бы восемнадцать, мы должны были обвенчаться. Если бы очередь наследования когда–то дошла до нее, то наследницей, а точнее, главой Семьи Основателей стала бы именно она, я бы всегда был на вторых ролях. Мы много времени проводили вместе, пытались узнать друг друга, найти общий язык. И мы его нашли, но не так, как того пожелала Семья. В итоге мы стали союзниками, которые решили, что Сектора должны быть свободны и знать, что происходит в мире, а не жить в неведении. Мы были солидарны и в том, что Ристалище не должно быть игровой ареной, вместо этого должна появиться нормальная тюрьма, как было раньше. Куда отправляют преступников, но не издеваются над ними. Мы решили, что наследие мира, а точнее, живое оружие, люди из капсул не должны принадлежать Семье Основателей и корпорации, потому что с помощью этих людей, они собираются свергнуть власти стран, что находятся за морем.
Черт. Как он ушел от прямого ответа? Но часть его рассказа заставила меня задать следующий вопрос:
– Как свергнуть?
– Этого я не знаю.
Чейз замолчал, он смотрел на меня так, что казалось мог заглянуть в самую душу, а я не знала хочу ли его туда пускать.
– Иди ко мне, – снова позвал он.
И в этот раз я не спорила, села к нему на колени и свернулась клубочком, Чейз продолжил говорить:
– Мы были близки с Дженной, но я не смогу объяснить тебе, что это была за близость. Мы никогда не касались друг друга, это было запрещено до свадьбы. Но мы много разговаривали, иногда мне казалось, что она знает меня лучше, чем я сам. Нас растили с мыслью – вы муж и жена. Я был выбит из колеи, увидев ее, но это далеко не романтические чувства. Если бы у меня была сестра, то я бы мог сравнить то, что чувствую к Дженне. А так, это все предположения.
Если Дженну и Чейза не связывали любовные трепыхания бабочек, то я выглядела сейчас не в лучшем свете. Определенно.
– После того что ты рассказал, я чувствую себя ревнивой идиоткой. Хотя ревностью никогда не страдала. – И это действительно было так. Я никогда никого не ревновала, всегда считала себя выше этого чувства. Ошибалась.
Чейз поднял мое лицо за подбородок и взглянув в глаза, серьезно сказал:
– Я не хочу, чтобы ты ревновала или думала о чувствах других. О наших скорее всего никто не позаботится, только мы сами. Только ты и я.
– Звучит как тост.
Наши лица приблизились, и мы поцеловались. Касание губ было нежным и неторопливым, словно весь мир и время принадлежали нам. Я пересела, оказавшись лицом к лицу с Чейзом. На мгновение я отпрянула от него, посмотрела в глаза, провела большим пальцем по шраму на подбородке. Помнится, это было первое, что я увидела на его лице.
– Пообещай, если что–то будет не так, ты мне сразу же об этом скажешь, – шепотом попросила я.
– Все будет так, как надо.
– Пообещай.
Чейз перехватил мою руку и немного сжал пальцы.
– Обещаю.
Теперь уже я его поцеловала. Все началось нежно и мягко, но с каждым движение наших тел, с каждым касанием и вдохом, поцелуй становился все более голодным и жарким. Чейз опустил руки мне на ягодицы и резко придвинул к себе. Я почувствовала силу его желания и потерлась. Назад и вперед. Назад и вперед. Чейз простонал мне в губы и еще сильнее сжал ягодицы. Я запустила пальцы ему в волосы и немного потянула назад. Мои движения становились резче, я так хотела избавиться от одежды, голова шла кругом.
– Пошли, – прошептала я в губы Чейза и поднялась на ноги, они тут
