— Ты была мне хорошей женой, — признался ей Томас однажды вечером, когда она сидела рядом с его постелью и держала в своей загрубелой от работы руке его худую бледную руку. — Очень хорошей женой. Мне жаль, что я не нажил богатства и не обеспечил твою старость, но дети позаботятся о тебе. Они у нас умные и деловые ребята, все в мать. Хорошая мать… хорошая женщина…
С этими словами он уснул. А на следующее утро, когда рассвет едва забрезжил над остроконечными елями, Марилла тихо вошла в комнату Энн.
— Энн, проснись. Томас Линд умер… только что приходил их работник. Я иду к Рэйчел.
В день похорон Томаса Линда Марилла ходила по дому с каким-то странно задумчивым видом. Иногда она бросала взгляд на Энн и, казалось, хотела ей что-то сказать, потом качала головой и крепко сжимала губы. После вечернего чая она пошла к миссис Рэйчел, а вернувшись, поднялась в комнату Энн, где та проверяла ученические тетрадки.
— Как миссис Линд, очень горюет? — спросила Энн.
— Сейчас немного успокоилась, — ответила Марилла, садясь на кровать Энн — действие, которое она могла совершить, только совершенно забывшись, поскольку считала, что садиться на заправленную постель — поступок непростительный. — Но ей очень одиноко. Элиза сегодня уехала домой… у нее заболел сын.
— Вот покончу с тетрадками и сбегаю к миссис Линд, — пообещала Энн. — Поговорю с ней, немного ее развлеку. Я, правда, хотела сегодня заняться латынью, но латынь может и подождать.
— Джильберт Блайт, видимо, осенью уедет в университет, — вдруг сказала Марилла. — А ты не хочешь, Энн?
Энн с изумлением воззрилась на нее.
— Конечно, я хотела бы, Марилла. Но это же невозможно.
— Мне кажется, возможно. Я всегда считала, что ты должна пройти университетский курс. Мысль, что ты отказалась от университета из-за меня, всегда меня мучила.
— Но, Марилла, я ни на минуту не пожалела о том, что осталась в Эвонли. Это были такие счастливые два года.
— Да, я знаю, ты не чувствовала неудовлетворенности. Но дело же не в этом. Тебе надо закончить образование. У тебя достаточно сбережений, хватит на один год в Редмонде, а того, что мы выручим за скотину, хватит еще на год… а потом, может быть, ты заслужишь стипендию.
— Да, но как же я уеду, Марилла? С глазами у тебя сейчас лучше, но я не могу бросить на тебя близнецов. С ними все-таки очень много возни.
— Я буду не одна. Вот об этом я и хотела с тобой поговорить. Мы сегодня долго разговаривали с Рэйчел. Энн, она в полной растерянности. У нее не так много денег. Оказывается, они восемь лет назад заложили ферму, чтобы дать деньги младшему сыну, который уезжал в Виннипег, и с тех пор только выплачивали проценты по закладной. Да и болезнь Томаса обошлась недешево — врачи, лекарства… то одно, то другое. Теперь Рэйчел придется продать ферму, и она думает, что после всех счетов ей останутся крохи. Она говорит, что поедет жить к дочери, но мысль о том, чтобы уехать из Эвонли, ее просто убивает. В ее возрасте не так-то просто завести новых друзей. И вот, Энн, мне пришло в голову пригласить ее жить к нам, но я решила сначала обсудить это с тобой. Если бы Рэйчел жила здесь, ты могла бы поехать учиться в Редмонд. Что ты об этом думаешь?
— Я думаю… у меня такое чувство… точно мне подарили луну… а я толком не знаю, что с ней делать. — У Энн был совершенно ошеломленный вид. — Что же касается того, пригласить миссис Линд сюда жить или нет, — это решать тебе, Марилла. Ты уверена, что вы… уживетесь? Миссис Линд добрая женщина и хорошая соседка, но… но…
— Ты хочешь сказать, что у нее есть недостатки? Конечно, есть, но уж лучше терпеть все ее недостатки, чем остаться без своего единственного близкого друга. Без нее я просто пропаду от одиночества. Мы жили рядом сорок пять лет и ни разу не поссорились… хотя однажды были к этому близки — когда ты ей нагрубила за то, что она назвала тебя некрасивой и рыжей.
— Да уж, я ей нагрубила, — с сожалением кивнула Энн. — Такие вещи не забываются. И как же я в ту минуту ненавидела бедную миссис Линд!
— А вспомни свое извинение! Ох, Энн, и натерпелась же я с тобой! Просто ума не могла приложить, как тебя держать в узде. Мэтью — тот тебя лучше понимал.
— Мэтью меня прекрасно понимал, — тихо сказала Энн.
— Мы придумали, как нам сделать, чтобы у нас с Рэйчел не было повода ссориться. Мне всегда казалось, что две женщины не могут ужиться в одном доме, потому что пользуются одной кухней и путаются друг у друга под ногами. Ну так вот, я отдам Рэйчел верхнюю комнату под спальню, а комнату для гостей — под кухню. Нам ведь эта комната для гостей совсем не нужна. Она там поставит себе плиту, мебель, с которой не захочет расстаться, и будет жить независимой от меня жизнью. По-моему, так всем будет удобно. На жизнь ей денег хватит — ее дети об этом позаботятся. А я всего лишь предлагаю ей, так сказать, место для жилья. Мне эта идея очень нравится, Энн. А тебе?
— Раз нравится, то поди и пригласи миссис Линд, — решительно сказала Энн. — Мне самой было бы очень жаль, если бы она уехала из Эвонли.
— И если Рэйчел согласится, — продолжала Марилла. — ты сможешь поехать учиться. Мне с ней не будет одиноко, и она поможет мне воспитывать Дэви и Дору.
В тот вечер Энн долго сидела у окна. В душе ее боролись противоречивые чувства. Вдруг… совершенно неожиданно… она оказалась у поворота дороги. За поворотом она увидела университет, с которым было связано столько радужных надежд и мечтаний. Но Энн сознавала, что, завернув за поворот, она расстанется со многим из того, что успела полюбить, с обязанностями и интересами, к которым приросла душой и которые приносили ей много радости. Придется уйти из школы, а она так любила своих учеников, всех до единого, даже глупых и непослушных. А мысль о Поле Ирвинге заставила ее задуматься: стоит ли Редмонд такой жертвы?
— За эти два года я пустила здесь массу корешков, — поведала Энн луне, — и вырывать их будет очень больно. Но, наверное, все-таки лучше поехать учиться. Марилла права: если можно, надо получить высшее образование. Пора вытащить все мои честолюбивые замыслы из сундука, где они пылились два года, и хорошенько их встряхнуть…
