На следующий день Энн написала просьбу об увольнении. А миссис Рэйчел после долгого задушевного разговора с Мариллой с благодарностью приняла ее предложение поселиться в Грингейбле. Но лето она решила прожить в собственном доме: все равно ферму можно будет продать только осенью, и для продажи ее надо хорошенько подготовить.
— Вот уж не думала, что когда-нибудь буду жить так далеко от дороги, — со вздохом сказала себе миссис Рэйчел. — Но сейчас Грингейбл как-то ожил и уже не кажется таким заброшенным местом. К Энн вечно ходит молодежь, а уж с близнецами и вовсе не соскучишься. И вообще, я скорее согласилась бы жить на дне колодца, чем уехать из Эвонли.
Эти два исторических решения моментально вытеснили из умов местных сплетниц тему о приезде миссис Гаррисон. Люди качали головами и предупреждали Мариллу, что она пожалеет о своем необдуманном приглашении. Эти две женщины не уживутся — таково было общее мнение. Каждая любит, чтобы все было по ее воле, и соседи предрекали ссоры и неизбежный разрыв. Но все эти мрачные предсказания ничуть не беспокоили Мариллу и Рэйчел. Они четко договорились о разделении прав и обязанностей и были намерены придерживаться своей договоренности.
— Я не буду вмешиваться в твои дела, а ты не вмешивайся в мои, — твердо заявила миссис Рэйчел. — Что же касается близнецов, то я с радостью сделаю для них все, что в моих силах, но я сразу и наотрез отказываюсь отвечать на бесконечные вопросы Дэви. Я не энциклопедия и не адвокат из Филадельфии. Для этого здесь будет очень не хватать Энн.
— Ну знаешь, ответы Энн порой бывали еще чудней, чем вопросы Дэви, — усмехнулась Марилла. — Конечно, дети станут по ней страшно скучать, но нельзя же принести ее будущее в жертву ненасытной любознательности Дэви. Когда он задает вопрос, на который нельзя ответить, я говорю ему, что детей должно быть видно, но не слышно. По крайней мере меня так воспитывали, и никто мне еще не доказал, что старое воспитание было хуже всех этих педагогических выдумок.
— Но нельзя отрицать, что на Дэви методы Энн явно подействовали. Его просто не узнать.
— Да, он неплохой мальчик, — призналась Марилла. — Честно говоря, я не ожидала, что настолько полюблю этих детей. Дэви умеет так подмазаться, что ему все прощаешь, а Дора вообще прелестная девочка, только вот… как бы сказать… немного…
— Скучная? Вот именно, — подтвердила миссис Рэйчел. — Как книга, где на каждой странице написано одно и то же. Из Доры получится отличная добросовестная домохозяйка, но с неба звезд она не хватает. Что ж, с такими людьми спокойно жить, даже если они не очень интересные.
Джильберт Блайт был, пожалуй, единственным человеком в Эвонли, который не испытал никаких сожалений при известии о том, что Энн больше не будет преподавать в школе, а едет учиться в Редмонд. Ученики Энн восприняли это сообщение как непоправимое бедствие. Аннета Бэлл закатила дома истерику. Энтони Пайн по дороге домой учинил две яростные, совершенно неспровоцированные драки — просто для того чтобы выпустить пар. Барбара Шоу проплакала всю ночь. Поль Ирвинг заявил бабушке, что неделю не будет есть овсянку.
— Не могу, бабушка, — сказал он. — Я вообще не уверен, что смогу хоть что-нибудь протолкнуть в горло. Там у меня стоит огромный ком. Если бы Джейк Донелл не шел рядом, я бы плакал всю дорогу от школы до дома. А так, наверное, буду плакать всю ночь. Только не хочется идти завтра в школу с красными глазами. Слезы принесли бы мне огромное облегчение. Но кашу я в любом случае есть отказываюсь. Мне нужна вся сила воли, чтобы перенести это несчастье, бабушка, и на овсянку ее уже не останется. Я просто не знаю, как я буду жить, когда наша красивая мисс Энн уедет учиться. Милти Боултер говорит, что к нам, наверное, пришлют мисс Джейн Эндрюс. Может, она и неплохая учительница, но у меня с ней никогда не будет такого взаимопонимания, как с мисс Ширли.
Диана тоже, конечно, очень огорчилась.
— Как мне будет одиноко зимой, — уныло говорила она Энн в ее комнатке, залитой серебристым сиянием луны. Энн сидела в кресле-качалке, а Диана на кровати, сложив ноги по-турецки. — Вы с Джильбертом уедете… Алланы тоже уезжают. Мистеру Аллану предлагают приход в Шарлоттауне, и он, конечно, согласится. Как все ужасно! У нас всю зиму не будет своего пастора, и каждое воскресенье придется слушать очередного кандидата… А из них половина будут наводить нестерпимую скуку.
— По крайней мере, я надеюсь, что они не переведут к нам мистера Бакстера из Ист-Графтона, — сказала Энн, — который добивается нашего прихода. Он читает такие унылые проповеди. Мистер Бэлл говорит, что он проповедник старой школы, но миссис Линд считает, что у него просто несварение желудка. Его жена плохо готовит, а миссис Линд утверждает, что когда человеку приходится все время есть недоброкачественную пищу, состояние его пищеварительной системы начинает сказываться и на его теологических взглядах. Миссис Аллан совсем не хочет уезжать. Она говорит, что все здесь так хорошо к ней относились, и у нее такое чувство, будто она расстается с друзьями, которых знала всю жизнь. Кроме того, здесь остается могила ее ребенка… Она говорит, что просто не представляет, как она ее бросит: малышке было всего три месяца, когда она умерла, и миссис Аллан уверена, что ей будет плохо без мамы. Миссис Аллан почти каждый вечер ходила через березовую рощу на кладбище и пела колыбельную над могилой. Она мне это рассказала, когда я в прошлый раз относила розы на могилу Мэтью. Я обещала ей — пока буду в Эвонли — класть цветы на могилу ее малышки, а когда уеду, то думаю, что…
— …это буду делать я, — с готовностью подхватила Диана. — Обязательно. И на могилу Мэтью тоже.
— Спасибо, дорогая. Я действительно хотела тебя об этом попросить.
— А общество, наверное, развалится без тебя и Джильберта, — уныло предсказала Диана.
— Ничего подобного, — энергично возразила Энн. — Оно уже прочно стоит на ногах. Главное, что это дело увлекло взрослых. Посмотри, как они за лето преобразили свои палисадники. А я из Редмонда буду вам писать про все полезное, что узнаю об этом. Не надо грустить, Диана. Не омрачай мою радость. Потом, когда придет время уезжать, я сама, наверное, разревусь.
