я понятия не имею, что это такое.
Какой-то буквенно-цифровой код. Многие строчки, огромные блоки. Бенджи уже собирался снова заявить о том, что он не видит ничего, никакого общего рисунка…
И тут увидел. Ничего из ряда вон выходящего, никаких магических стереоскопических узоров, складывающихся в изображение дракона или яхты, но кое-что Бенджи все же увидел.
Два повторяющихся числа. В десятках мест.
052017
122422
Судя по всему, Арав это также заметил. Он указал на числа.
Это были какие-то даты? Формат соответствовал.
Каждое такое число соседствовало с другим. 0830, 0930, 1330, 1930 и тому подобное.
Указание времени?
Но это же какая-то бессмыслица, ведь так?
– Это похоже на даты, – наконец сказал Бенджи. – Однако этого не может быть. Первое число – это двадцатое мая две тысячи семнадцатого года. Но второе – оно не может быть датой.
– И почему же это? – с издевкой спросила Мойра.
– Потому что эта дата еще не наступила. Канун Рождества две тысячи двадцать второго года, так? Это будущее. – Недоверчиво хмыкнув, Бенджи посмотрел на Сэди и…
Та молчала. У нее на лице застыло выжидающее выражение. Такое, какое бывает у родителей, которые загнали в угол своего ребенка, вынуждая его признать что-то очевидное. «О, теперь я понимаю, почему нельзя размахивать бейсбольной битой дома, перед телевизором».
Бенджи захотелось рассмеяться.
– Ты хочешь сказать, что эта дата уже наступила?
– Нет, – сказала Сэди. – Ты прав, Бенджи. Она еще не наступила. Это будущее. И все-таки это дата.
– Дата чего конкретно?
– Это тот день, когда «Черный лебедь» отправил самому себе сообщение.
43
Чертовски хорошее лекарство
Итак, все животные, а если точнее, то и все растения, склонны достигать эволюционного апогея, занимать свою нишу и стабилизироваться в ней. Тараканы и муравьи пришли к этому сотни миллионов лет назад и с тех пор мало изменились. По большей части биология – это застывшее пребывание в нише апогея. И лишь малая ее толика – это движение вперед к радикально новым формам, новым видам и еще реже – к новым родам. Для этого необходимо какое-либо возмущение в среде обитания – изменение русла реки, падение астероида, отступление ледника, что-либо такое, что приводит к появлению свободного пространства.
Теренс Маккенна[92]
13 ИЮЛЯ
Роузбад, штат Небраска
Усевшись на земле, Шана перебирала свежие снимки пастухов и путников, и тут на стоянку перед мотелем «Закат» выкатил жилой фургон – «Зверь». В движении фургон грохотал, скрипел и раскачивался из стороны в сторону, и Шана подумала, сколько еще миль он сможет проехать – казалось, фургон должен был вот-вот развалиться.
Распахнулась дверь кабины. Из нее высунулся Пит Корли, похожий на огородное пугало, у которого начинает ломаться деревянный шест.
– Привет, привет! – воскликнул он, обнажая в улыбке свои зачуханные зубы.
– Это вы?
– Это я, куколка. А куда подевался твой транспорт?
– Они… у них появились важные дела.
Шана не знала, что случилось, но Бенджи, Сэди и Арав вышли из комнаты с таким видом… если честно, вид у них был такой, будто все они чем-то здорово недовольны. И огорчены. Они сказали, что им нужно кое с чем разобраться. Арав даже не извинился. Они просто уехали. Поэтому Шана позвонила своему отцу, чтобы тот за ней заехал, и вот теперь – Пит Корли?
– Где мой отец? – У нее в груди расцвела надежда. Неужели он с Несси? Наконец?
– Он сзади, решил немного вздремнуть. Забирайся. Давай прокатимся, крошка!
– Не называйте меня «крошкой», – сказала Шана, неохотно забираясь в «Зверя». Внутри стоял странный запах. Немного похожий на «травку», немного похожий на пиво, и характерное зловоние мужчины, что-то среднее между чрезмерным обилием одеколона и пердячим па́ром – пожалуй, два худших товара в ассортименте «Янки кэндлс»[93].
Ну конечно, отец валялся сзади, лицом вниз, и громко храпел. Замечательно! Народный герой. Образец для подражания.
– Похоже, ты не очень-то его любишь, – заметил Корли, плюхаясь на водительское сиденье, словно мешок с костями. Ухмыльнувшись, он включил передачу и тронулся. – Я прав?
– Я его люблю. Просто в настоящий момент он мне не очень нравится.
– Справедливо. Наверное, мои малыши сейчас испытывают ко мне такое же чувство.
– Вы умеете управлять этой штуковиной?
– А то как же. Бывало, я изрядно набирался и садился за руль нашего автобуса, пока остальные члены группы дрыхли. Я сам допер, как это делается.
– А вы сейчас тоже набрались?
– Совсем чуть-чуть.
– Чудесно. – Пожав плечами, девушка подсела к Питу, не забыв пристегнуться, просто на тот случай, если он свернет с дороги и заедет в кукурузное поле, блин.
– И меня ты тоже не любишь, так?
– Не очень.
– Я купил тебе фотоаппарат.
– Хорошая работа.
– Тебе хоть кто-нибудь нравится?
– В настоящий момент – нет. – Шана вздохнула. – Ну… моя сестра.
– А как насчет того придурочного типа? Кажется, его зовут Арав.
Жилой фургон выехал со стоянки, раскачиваясь из стороны в сторону, словно собачья конура, привязанная к спине осла, идущего по горной тропе.
– Я не буду обсуждать свою личную жизнь с вами. – Шана скривилась. – В любом случае он… ну неожиданно бросил меня здесь, так что у меня на него зуб. Впрочем, я сама в этом отчасти виновата, потому что это я сказала ему пойти к его начальнику и заняться делом… опять же, я не знаю, с какой стати говорю вам это.
– Потому что это кабинка для исповеди, дражайшая Шана. Освободи свою душу от тяжести. Прочисти засор в своих духовных трубах.
– Вы говорите так, что я чувствую себя туалетом. Хотя, если подумать, здесь пахнет как в туалете.
– Психоэмоциональное очищение – грязная работенка.
– Как бы там ни было.
Шана почувствовала на себе пристальный взгляд Корли.
– Как тебе фотоаппарат? – нараспев спросил тот.
– Неплохой.
– Я так понимаю, ты хочешь сказать: «Он неплохой, спасибо, мистер Рок-звезда».
– А вы любите себя, да?
– Должен же кто-нибудь меня любить, – хмыкнул Пит.
– Ого, я задела больное место? Вот почему вы привязались ко мне? Я не пала мгновенно ниц, поклоняясь вам? – Шана всмотрелась ему в лицо – нет, дело не в этом, так? – Ага, подождите! Тут все гораздо серьезнее. В вашей жизни есть кто-то, кого вы любите. Кто-то из ваших близких.
– Ты сама не понимаешь, о чем говоришь.
– Кто же? Жена? Дети? – Подавшись к Корли, девушка перешла на зловещий шепот: – Кто-то еще? У вас есть шлюшка на стороне?
– Заткнись, у меня никого нет.
– Нет, есть, правильно?
– Ну ладно, – Пит вздохнул, – у меня кое-кто есть.
– Ага! Я так и знала! Я сразу это почувствовала, этот лживый душок.
– Знаешь что, не думай, что я не вижу эту твою попытку… вывернуть все наизнанку. Вот я собираюсь заставить тебя исповедоваться мне, но ты разворачиваешь все и заставляешь меня исповедоваться тебе. Я это вижу. Мне это не нравится.
– Если честно, вам нужен такой человек, как я, – сказала Шана, откидываясь назад и высовывая ноги в окно.
– Это еще с какой стати?
– Вас окружают те, кто или вас любит, или должен вас любить, но не любит. Я же не
