– Прекрати! – цыкнула на него Рита. – В ресторанах так положено. Пойдём, не позорь меня.
Рита направилась к выходу. Рыжик плёлся за ней и бубнил себе под нос:
– С ума сойти! Что за порядки? Грабёж средь бела дня!
Рита с Рыжиком сняли комнату, объяснив хозяйке отсутствие родителей тем, что они сироты, что их папа с мамой умерли, а они продали дом в деревне и приехали в Москву.
– А денег у вас хватит мне платить?
– Хватит.
– А то смотрите! Мне, конечно, вас жалко, но я не благотворительный фонд. Платили чтобы мне в срок. А если денег нет, то лучше возвращайтесь в свою деревню. Там проще прожить.
– Не волнуйтесь, мы будем платить вовремя. Деньги у нас есть.
Хозяйка в этой квартире почти не жила. Она всё время пропадала у дочки, которая недавно родила. Поэтому ребята были предоставлены сами себе и творили в квартире что хотели, в разумных пределах, конечно.
Так и стали они жить. Днём они гуляли по Москве, ходили в парк, дурачились там, много смеялись. Два раза были в цирке. Рыжик готов был хоть каждый день туда ходить, но он понимал, что деньги надо экономить.
А по вечерам они репетировали. Рыжик каждый раз торжественно объявлял: «Весь вечер на арене клоуны Рыжик и Рыжулька!» И начиналось! Что они только не вытворяли! И водой из клизм себя обливали. И на лыжах танцевали танго (лыжи они нашли у хозяйки в кладовке). И жонглировали надкусанными яблоками и сырыми яйцами. И отбивали чечётку с кастрюлями на ногах, при этом на голове у них тоже были кастрюли, а к животу и к попе были привязаны сковородки, по которым они ритмично стучали ложками и половником. А какие смешные репризы они придумывали! Они сами часто покатывались со смеху над своими шутками.
Жить, в общем, стало хорошо! Наконец-то Рита прекратила думать о тех ужасных последних месяцах, когда судьба безжалостно хлестала её, обрушивая одно испытание за другим.
Рита опять стала жить с улыбкой на губах и задорным блеском в глазах.
Наступила весна, и природа сменила гнев на милость. Люди, измученные стужами да метелями, наконец-то сбросили тяжёлые одежды, вдохнули полной грудью свежий, наполненный энергией пробуждающейся природы воздух и заулыбались ласковому солнышку.
Рита больше всех времён года обожала весну. Весна – это конец унынию и аскетичности природы, весна – это преддверие праздника, весна – это надежды на новую, гораздо лучшую жизнь, это надежды на счастье!
Девушка купила для себя и Рыжика много красивой яркой одежды. Она теперь гуляла в светлых джинсах, красной куртке, белых полусапожках и в белом берете, а Рыжик щеголял в фирменных кроссовках, джинсах, голубой куртке с вышитым орлом на спине и в синей кепке.
Проходя мимо магазинов, Рыжик обязательно разглядывал своё отражение в витринах.
– Эх, увидали бы меня сейчас друганы! – вздыхал он. – Вот бы они обзавидовались!
Рита с Рыжиком приехали на кладбище к бабушке.
Могилка Анны Брониславовны была вся оформлена белым мрамором. Вместо забора стояли мраморные столбики с чугунной цепью, внутри на большой мраморной площадке с вазой для букета возвышалась небольшая плита, на которой под фотографией бабушки золотыми буквами были выгравированы её фамилия, имя, отчество, даты рождения и смерти, а внизу слова: «Помним, любим и скорбим». А ещё ниже подпись: «Сын, сноха и внучка».
«Вообще-то у неё две внучки. Даже после её смерти они хотят зачеркнуть всё, что связывало нас с бабушкой».
В вазе стоял букет алых роз. Несколько лепестков осыпались и выглядели на белом мраморе как лужицы крови. Рите стало жутко.
«Зачем они так сделали? Придавили бедную бабушку этой стокилограммовой плитой. Насмотрелись в своей загранице всякой ерунды, а теперь у нас выпендриваются!»
Рита вынула розы и положила их на плиту, а вместо них поставила свой скромный букетик первых подснежников.
– Вот, Рыжик, это моя бабушка. Это единственный человек на свете, который меня действительно любил, – грустно произнесла Рита.
– Это твоя бабушка?! – поразился мальчишка. – Красивая! И богатая! А ты тогда почему бомжуешь?
– Так получилось. И совсем я не бомжую, у нас ведь с тобой есть дом. Забыл? – Рита дёрнула его за куртку и шепнула на ухо: – Не расстраивай мою бабушку. Она всё слышит.
Рыжик испуганно захлопал глазами.
– Ага, – подтвердил он, обращаясь к фотографии на памятнике, – у нас всё-всё есть. Мы уже не бомжуем и не воруем. У нас денег целая куча под батареей припрятана. Нам их на три года хватит!
Они помянули бабушку. Рыжик положил на плиту несколько конфет и даже жвачку, считая, что это самый лучший дар. Рита с тоской ещё раз оглядела могилу.
«Слишком шикарно и помпезно, – подумала она, – и нет даже места, куда посадить деревце и живые цветы. Да и фотографию выбрали неудачную, из более молодого возраста, когда Анне Брониславовне было ещё лет пятьдесят. Да, бабушка на ней очень красивая, но взгляд у неё слишком гордый, неприступный, даже надменный».
Рита знала бабушку другой, пусть не такой красивой, зато более доброй, более человечной.
Рита почувствовала себя рядом с этой могилой абсолютно посторонней, чужой, как будто бабушка удивлённо смотрела на неё с фотографии и как бы спрашивала: «Девочка, а ты кто? Ах да! Ты же подкидыш, которого я на время приютила. Пришла меня навестить? Ну что ж, постой. Только мой великолепный мрамор своими грязными ботинками не испачкай».
У Риты было такое чувство, что Вадим Николаевич со своей женой Ольгой теперь уже окончательно отобрали у неё бабушку. Рите не хотелось больше возвращаться к этой «царской усыпальнице».
«Нет, не здесь обитает душа моей бабушки».
Девушка взяла горсть земли рядом с могилой, завернула её в платочек и унесла с собой.
Дома она положила землю в красивую шкатулку. Они с Рыжиком закопали эту шкатулку в сквере под голубой елью, рядом с которой была большая цветочная клумба.
– Вот здесь будет могилка моей бабушки!
Как раз напротив стояла скамейка, на которой Рита теперь часто сидела и общалась с бабушкиной душой.
Однажды, когда на улице лил дождь и настроение от этого было немного грустное, Рыжик, облокотившись на подоконник, долго смотрел на плачущее окно.
– Рыжик, а давай в карты поиграем? – предложила Рита.
– Не-а, не хочу.
– А может, книжку вслух почитаем?
– Не хочу.
– Ну что, может, хотя бы чайку с конфетами попьём?
– Не хочу.
– Чай с конфетами не хочешь?!! Ну тогда, может, порепетируем?
– Не хочу, – упрямо твердил мальчик.
Рита перепугалась не на шутку.
