Читаем без скачивания Счастливая звезда (Альтаир) - Владимир Немцов

Багрецов втайне завидовал телевизионщикам. Куда ему до них! Сидел притихший, смущенный. Не те масштабы для «керосинок», Знал бы раньше о цели экспедиции, не стал бы соваться со всякой чепухой. Многое из того, о чем рассказывал Афанасий Гаврилович, было Вадиму известно. Он читал о направленном взрыве, часто применяющемся советскими инженерами в строительных районах. Взрывом делаются искусственные озера. Взрыв углубляет и уплотняет дно реки, перебрасывает грунт, создает дамбы и плотины. Но о переброске целой юры Вадим ничего не слыхал, задача эта казалась ему невероятной.

И не только ему. Далеко не всем было известно, к чему привели работы Набатникова с космическими частицами. Занимался он этим многие годы, как и десятки других ученых. Одних интересовали загадки рождения и гибели миров, других — исследования превращения космических частиц, мезотроны и позитроны. А Набатников задался целью искусственного получения космической энергии, или, вернее, ее подобия, чтобы с ее помощью освободить энергию атома.

Уловители Набатникова, которые не раз поднимались в ионосферу, дали ему возможность исследовать многие вещества, не такие ценные, как уран, чтобы найти из них подходящие для создания «дешевой взрывчатки», как попросту называл свое открытие изобретатель.

Вполне понятно, что богатый опыт советских ученых, создавших атомную и водородную бомбы, помог Набатникову найти нужное решение. Однако, по мнению крупнейших специалистов-атомщиков, его изобретение резко отличалось от того, что было сделано раньше. Оно поражало всех своей простотой и оригинальностью. Было изготовлено достаточное количество зарядов. Тогда встал вопрос об их практическом испытании, но несколько необычном. Пусть атомные заряды вскрывают земные пласты, чтоб легко было добраться к месторождениям угля, бокситов, железных, медных, марганцевых руд. Среди них есть примеси редких и драгоценных металлов.

Почему до сих пор сравнительно редко пользуются взрывной техникой в так называемых земляных работах? Созданы десятки машин для перемещения грунтов экскаваторы, струги, землесосы, — но все они работают медленно. А взрыв? Лишь за одно мгновение он может сделать гораздо больше, чем десятки машин за год. Однако все решает экономика. Даже самые обыкновенные заряды стоят дорого, не говоря уже об атомных.

И вот Набатников на полпути к успеху. Конечно, его «дешевая взрывчатка» не так-то дешева, но есть смысл ее попробовать, как говорится, в комплексе. Взрыв не только должен вскрыть рудный пласт, но и одновременно перегородить плотиной речку, а к тому же защитить будущий рабочий поселок от северных ветров.

Так же как старик Дерябин и многие другие инженеры, умеющие видеть будущее нашей техники, Набатников стремился связать воедино, казалось бы, различные задачи: вскрытие пласта и создание нового микроклимата. Это требовало огромной технической культуры, широты взглядов и настойчивости. Не так-то уж просто доказать осторожным проектировщикам, что рабочий поселок нужно строить на южном склоне новой горы. «Ведь она осядет», — скажут они. «Ни в коем случае! — возразит Набатников. — Системой направленных взрывов мы грунт уплотним». Потом возникнут другие сомнения: что делать, если поселок будет разрастаться? Ведь геологи могут открыть здесь новые месторождения. Да мало ли какие вопросы придется решать физику Набатникову. К счастью, знал он не одну свою физику.

Рассказывая ребятам об их задачах, Афанасий Гаврилович задумчиво посмотрел на дальнюю горную цепь.

— Вон те горы немножко мешают.

Вадим улыбнулся и спросил: кому же они, собственно говоря, могут помешать?

При всей сугубо практической сущности своих работ, Набатников оставался мечтателем и романтиком. То, что делал сейчас, считал лишь первой робкой ступенькой, замыслы его простирались гораздо дальше, а потому он не мог не возразить Вадиму.

— Что? Горы не мешают? — со смехом переспросил Набатников. — Двойку, двойку вам по географии… Вот эту загородку, — указал он на горную цепь, природа поставила не на место. Повернуть бы ее, пусть защищает нас от северных ветров, Тогда на южном склоне можно посадить виноград, персики. Но это еще не все. Сделаем озеро, разведем форелей. Не забудем и ракоедов, вроде меня, грешного. Приедем сюда, половим. Ну, как вам нравится, Вадим Сергеевич?

А Вадим Сергеевич, чуточку обиженный за двойку, что посулил профессор, кисло улыбался, стараясь в его речи отделить правду от шутки. Насчет гор он, Вадим, конечно, сморозил. Если в Крыму и на Кавказе горы защищают побережье от северных ветров, то любому школьнику должно быть ясно, что во многих местах горы «поставлены» неудачно. Они действительно мешают. Вадим живо представил себе, как можно переделать климат страны, если расставить горы по желанию человека. В самом деле, почему бы не «переконструировать» Уральский хребет? Повернуть его трудно. Ну, а нельзя ли сделать в нем через каждые полсотни километров широкие двери — пусть теплый морской сквознячок свободно гуляет по Сибири? Или, скажем, почему бы не заняться климатом Новороссийска? Горы там явно не на месте. Ведь это же сплошное безобразие, когда в городе хозяйничает ветер: срывает крыши, переворачивает вагоны, автобусы, грузовики. В такие часы в бухту не решаются войти даже солидные суда. Люди живут как в аэродинамической трубе, где свистит ледяной ветер.

Валим испытывал неясное волнение, звенело в ушах, холодели пальцы. Нет, не только мечта о повороте гор была тому причиной, тревожила и горячая мысль: а как же это будет сделано? Не атомными ли взрывами Набатников собирается перебрасывать горы?

И, словно отвечая на мысли Вадима, заговорил Набатников:

— Сегодня же принимайтесь за дело. Задача простая, но все же посоветуйтесь со специалистами. У них к каждой телекамере тянутся провода. Попробуем и другой способ. С разных точек нужно видеть, как от взрыва вскроется гора. Геологи обещают, что атомная взрывчатка окупится с лихвой. Здесь в осадочных породах есть…

Лицо Набатникова то вспыхивало, то угасало, говорил он горячо, увлекаясь и вновь осаживая себя. Видно, тема эта была главной в его жизни, заключительным этапом многолетней творческой работы. Он, будто споря с противниками, доказывал, что опыт переброски гигантских масс грунта атомным взрывом пока еще дорог. Но ведь это сейчас, а потом, и очень скоро, станет обычным делом. Можно гору убрать совсем, передвинуть на другое место, наконец, создать заново. Он рисовал перед студентами необычайнейшие картины будущей географии, отчего у Левы Усикова леденело сердце и падало куда-то в пустоту. Митяй крепился — чего ж тут особенного! — и, по-деловому представляя себе практические возможности сегодняшней техники, приходил к убеждению, что действительно это будет скоро.