была одинока там, в свой стране. И, обретя дочерей, я просто захотела сделать вас счастливыми, — я сама не заметила, как слезы выступили у меня на глазах, затмевая зрение. Пришлось поспешно достать платок и аккуратно самым уголком промокнуть, чтобы не испортить макияж. — Боюсь, что ваша матушка умерла в тот день, когда потеряла сознание, как вы и боялись. И, если я вернусь в свой мир... это будет конец, вы останетесь круглыми сиротами.
Фло зашипела, втягивая воздух через сжатые зубы, прикусила губу. Кажется, она не ожидала, что я просто признаюсь. Да и я не ожидала, что решусь вот так, во время бала. Просто почувствовала, что либо я признаюсь, либо полностью ее потеряю. Потому что она и так сама все поняла.
Мы стояли молча некоторое время, задумчиво глядя на веселье вокруг. Сплошные маски, лживые улыбки, кокетливые взгляды и злые шепотки за спиной. И я такая же обманщица, как и все они.
— Не воспитывай меня, ты мне не мать, — наконец, бросила Фло. — Девочкам я ничего не скажу.
— Я просто хочу помочь, уберечь от опрометчивых поступков...
— Тебя бы кто уберег, — хмыкнула она, — репутация моей матери уже весит на волоске. Бизнес, да еще и публичный роман с герцогом без соблюдения времени траура. Ты рискуешь.
— Хорошо, я поняла. Я прошу только об одном — об откровенности. Пусть я тебе не мать, и ты мне не дочь. Но просто давай рассказывать друг другу о своих сложностях и советоваться, как поступить лучше. Разве это слишком много?
Фло смерила меня задумчивым взглядом, а затем все же кивнула. Договорились.
Мы продолжили уже в молчании наблюдать за танцами, Фло медленно покачивала веером, иногда стреляя глазами то в одного, то в другого кавалера, когда я заметила решительно направляющуюся к нам Ванессу и подобралась, готовясь. Флоренс хмыкнула и понятливо отступила в сторону.
— Вам не следовало так грубо говорить с графом Дамерсом, — набросилась на меня Ванесса. — Я так старалась, чтобы помочь вам найти свое счастье, а вы своими отвратительными манерами его отпугнули!
Я покосилась на нее, не меняя доброжелательного выражения лица:
— Вы зря беспокоились, герцогиня, я уже счастлива.
Глава 105
Матильда
— Вы зря беспокоились, герцогиня, я уже счастлива.
Вся светская шелуха слетела с Ванессы, и показались ее истинные чувства: ноздри гневно раздулись, губы поджались, выражая отвращение:
— Ты не посмеешь! Ты не сможешь отнять у меня Грегори. Он мой, он меня любит, ты поняла? И какие бы манипуляции ты не применяла, тебе не удастся его захомутать, только себя опозоришь.
Я лишь удивленно приподняла бровь:
— Как вы беспокоитесь о своем «брате», — протянула язвительно.
— Я уничтожу тебя и твоих малолетних стервочек, в землю втопчу вашу репутацию, их замуж не возьмут не только дворяне, а даже купцы побрезгуют. Вас не примут не только во дворце, вообще не пустят ни в один приличный дом. Ты не знаешь, с кем связалась.
Я продолжила молчать, с интересом разглядывая эту высокородную стерву. Не получив в ответ криков и возражений, она легко поверила в свою власть и выдохнула, улыбнулась с превосходством:
— Быстро пошла окучивать графа Дамерса, чтобы он был убежден, что ты согласна на любые его условия, а то я за твою репутацию и ломаного гроша не дам. Понятно? Как ты там после свадьбы будешь из него веревки вить, мне плевать, но держись подальше от моей семьи. Будешь послушной девочкой — я тебе даже помогу и замуж выйти, и дочерей пристроить. Только в столице чтобы не появлялась, поняла? Я не хочу видеть тебя ближайшие лет пять.
Я уже собралась с улыбкой высказать, что думаю по этому поводу, но тут Ванесса побледнела, глядя выше моего плеча.
— Это я не хочу тебя видеть в столице ближайшие годы, — обернувшись, я увидела Грегори, который был зол, как тысяча чертей. — Как глава рода я приказываю тебе уехать. Завтра же.
— Но... я... Грегори, дорогой, ты не понял, я просто забочусь...
— Если ты сейчас же не исчезнешь с моих глаз, я спущу на тебя всех твоих кредиторов, уже завтра они вынесут вещи из твоего столичного дома, твои платья и драгоценности будут проданы на публичном аукционе, а сама ты окажешься в долговой тюрьме.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула Ванесса, не выдержав, на нас начали оглядываться окружающие, и она пристыженно снизила тон. — Это опозорит не только меня, но ударит и по тебе тоже! — громким яростным шепотом закончила она.
— Я королевский служащий и герцог, а ты мне практически никто. Вдова брата, которой я помогал из милости. По закону я тебе ничего не должен, кроме вдовьей доли, которую ты давно растратила. Я и так довольно позволял тебе пользоваться своей добротой. Больше этого не будет.
— Но как же... еще третий бал... и сезон только начался...
— Ты не дебютантка, а почтенная вдова. Довольно и этих балов. Ты уедешь в свое имение и прекратишь тратить деньги, как оголтелая, а я аккуратно и тихо, чтобы не привлекать внимание продам что можно и разберусь с кредиторами.
— Но...
— Еще одно слово, и я передумаю и не буду вмешиваться в твои финансовые дела, — резко оборвал Грегори.
Ванесса замерла, не в силах поверить в его слова, состроила умоляющее лицо, но он остался непреклонен и только махнул повелительно рукой. На ее глазах блеснули слезы, Ванесса присела в глубоком реверансе, будто перед королем и, подобрав юбки, быстро скрылась в толпе.
— Прости, что тебе пришлось это выслушать, — покаялся Грегори и улыбнулся мне грустно.
— Мне жаль, что я стала невольной причиной разногласий в вашей семье, — в жесте поддержки сжала его руку я.
Грегори склонился и поцеловал мои пальцы, прижал к сердцу:
— Ты самая понимающая и добрая женщина, какую я встречал в жизни. Спасибо.
Я почувствовала, как от его искренних слов и пронзительного взгляда потеплели мои щеки, но в голове вспыхнули слова Флоренс о том, что я своей симпатией подставляю их. Вместо того, чтобы сделать шаг навстречу, я отвела взгляд и заметила Зоуи, входящую в зал вместе с леди Уликвер. Они выглядели по-приятельски, улыбались и распрощались только поблизости от нашей группы, так что волноваться
