Поезд набирал скорость. Уже завыл противно ветер, обещая вскорости сдуть человеческую пылинку с алюминиевой одежды. Преследователи затормозили, приближаясь аккуратнее. Они тоже пригнулись и увернулись от балки светофора.
Приходилось следить не только за ними, но и за тем, что впереди. А впереди был лес стальных конструкций с развесистыми лапами перекрытий и ветками перетяжек. И вся эта прелесть незыблемо возвышалась над блестящими в закатных лучах солнца переплетениями рельс.
– Я даю вам шанс спрыгнуть! Ребята, воспользуйтесь им! У меня к вам нет претензий! – я честно пытался их вразумить.
– Лучше сам спрыгни! Башкой вниз! – рявкнул один из преследователей.
В этот момент я подпрыгнул, чтобы перелететь через небольшую растяжку с рекламой. Троим парням это тоже не составило труда.
К тому же один из них продолжил полет и приземлился уже возле меня. Не успели подошвы удариться в крышу, как на подставленную арматуру обрушился удар. Арматуру едва не выбило из рук – такой сильный оказался взмах. Если бы держал одной рукой, то клевок ножа достиг бы цели.
Я чуть присел и тут же отбросил нападающего назад. Второй взмах клинка прошел рядом с лицом. В ответ я ткнул концом арматуры в незащищенное горло.
Увы, жестокое время требует жестоких решений. Хлынувшая кровь окатила горячей волной, сделав арматуру скользкой. Преследователь удивленно расширил глаза, а потом рухнул на колени, когда я выдернул своё оружие и отскочил назад. Убитый пошатнулся и рухнул на бок. Гладкий алюминий обшивки позволил ему соскользнуть вниз.
– Он убил Кеничи! – крикнул один из оставшихся.
– Сволочь! – рявкнул другой.
На этот раз они напали вместе. Я завертелся волчком, стараясь удержаться на мокрой от крови крыше, отбить удары и проследить за новыми препятствиями.
Клинки ножей выбили искры из подставленной арматуры. Их тут же подхватил злющий ветер и унес прочь. Я пнул одного из преследователей и едва не сломал ногу – таким жестким оказалось его тело. Он улыбнулся в ответ и ударил кулаком, метя в висок.
Я уклонился падением и как раз вовремя – новая балка со светофором сбила выпрямившегося врага. Его тело тряпичной куклой отбросило в сторону. Мы остались один на один с последним преследователем.
Ветер уже не просто выл – он орал, стараясь сдуть нас с крыши. Я не смог встать даже на четвереньки, так как это только и нужно было ветру. Он легко стащил бы меня вниз, к звенящей земле.
Последний преследователь оказался в трех метрах от меня. Его скуластое лицо перекосило яростью, и он чуть приподнялся, позволяя ветру стащить его к хвосту. Возле меня он попытался ударить ножом, целясь в грудь. Блок не позволил этого сделать, хотя до горла оставалось меньше полусантиметра.
Удар арматуры тоже прошел впустую – враг блокировал удар и снова собрался пырнуть ножом. В этот момент я взглянул вперед и чуть откатился в сторону. Мимо пронеслась очередная конструкция со светофором. Крик последнего из врагов стих сразу же, как только он исчез за крышей.
И это поезд ещё не набрал полную скорость!
Мне оставалось только спрыгнуть вниз. Но как это сделать, когда внизу земля уже не мелькает, а слилась в грязно‑зеленую полосу? Как сделать это так, чтобы не переломать ноги?
И если сейчас не спрыгну, то накроется медным тазом наше завтрашнее свидание с Миноки Икэда…
Блин, в эти минуты думать о потрахушках… Так, стоп! Как раз об этом и стоило подумать!
Решение пришло само собой. Я вспомнил, как занимался сексом с учительницей физкультуры. Мудры сложились сами собой в нужное оммёдо, а потом я выкинул руки с криком:
– Облако Любви!
В следующий миг я прыгнул…
Глава 6
Что сказать? Красивого полета не получилось… Да, такого, чтобы с тройным сальто, переворотом в воздухе и шикарным приземлением не было. Эти все трюки кинематограф проделывает, а в реальности…
А в реальности я едва не промазал! Вот вроде бы всё рассчитал, сиганул следом за выпущенным оммёдо, но злой ветер… Эта сволочь внесла свои коррективы в прыжок, и я едва‑едва зацепился за край облака, на который должен был упасть, как на перину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Край облака отпружинил моё толстое тельце и лишь смягчил силу инерции. Впрочем, когда я покатился по насыпи, то мне всё равно мало не показалось. Хотя и успел сгруппироваться, но одежда на локтях и коленях оказалась разорванной в клочья. Зато меня отшвырнуло в сторону от пролетающего поезда, а не под него. А это уже очень большой плюс.
Про царапины и ссадины лучше умолчу – когда остановился, то залечил их с помощью оммёдо. Жаль, что такого нельзя было проделать с одеждой. Пришлось переться до ближайшего магазина и там уже хватать первое, что попало под руку, чтобы успеть до закрытия.
Продавцы только проводили меня удивленными взглядами, но спрашивать ничего не стали, когда я вышел в новой одежде из примерочной, а для старой попросил пакет. Всё‑таки есть тут какое‑то чувство такта по отношению к клиенту. И оно дало мне возможность не отвечать на вопросы по поводу пятен крови на ткани.
Да уж, денек получился насыщенным. Два раза чуть не погиб под поездом, два раза дрался с одними и теми же ребятами, два раза чувствовал ощущение легкого счастья. Кстати, а как там Шакко?
К счастью, телефон выдержал моё неграциозное перекатывание по земле и камням. Даже не поцарапался.
Я набрал номер и даже чуть улыбнулся, когда услышал знакомый голос:
– Алло, ты где?
– Привет, да где‑то в Токио, пока ещё не определился с навигацией. Ты как? Всё нормально?
– Да, они помчались за тобой, а я… Я отправилась в другую сторону.
Вот меня должна была зацепить эта пауза! Должна, но почему‑то не зацепила. Эх, Изаму‑Изаму, похоже, что твоё тело влюбленными гормонами шарашит по мозгу ракетными ударами. Но нет, я не заметил паузы. Похоже, что снова расслабился, как в случае с засадой. И там должен был предусмотреть, но нет – ракетно‑гормонная установка работала от души.
– Это хорошо. А у меня получилось от них смыться.
Я не стал уточнять, каким образом это получилось. Конечно, хотелось похвастаться, но предпочел за лучшее смолчать. Наверное, не хотел, чтобы волновалась…
– Классно! Слушай, а они нас потом не смогут найти?
– Да хрен его знает… Наверное, будут пытаться, но если ты оставила у госпожи Окада свои координаты…
– Нет, не оставляла. Я там была вообще на птичьих правах – в любой момент могла вылететь с работы. От меня требовали только справки о здоровье и о том, что я не могу навредить клиентам при готовке. Вроде как сертификат на поварское искусство, хотя те простенькие блюда, которые готовились на кухне, просто невозможно было испортить.
– Я бы испортил, – вздохнул я в ответ.
– Да ладно, не такой уж ты и рукожоп. Вон, даже получилось от прыгающих лосей убежать.
– Это да… Кстати, а ты не знаешь – что за оммёдо такое они использовали? Какое‑то групповое и очень мощное. Мне бы пригодилось…
– Нет, не знаю, – вздохнула в ответ Шакко. – Ладно, будем надеяться, что эти ребята подуются‑подуются, да и забудут со временем.
Забудут смерть трех своих друзей? Ну это вряд ли. Скорее всего, я обрел новых заклятых врагов, которым стало крайне важно узнать – что там у меня внутри бьется и стучит. И снова умолчал про это. Снова не захотел волновать. Вот прямо‑таки молчаливый герой какой‑то. Хотя, чего на девчонку негатив вываливать? Она и так немало натерпелась, пока спасались бегством. У неё сегодня тоже не очень удачный день выдался…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Будем надеяться. Ну это… Давай тогда. На днях созвонимся, узнаем, что и как, – я постарался вложить в голос как можно больше бодрости.
– Я буду ждать, Изаму. Пока… мой герой.
И ведь сказала так просто и в то же время так мило. Я уставился на экран телефона, который мне нагло сообщил, что разговор окончен. Ещё целую минуту я боролся с собой, чтобы снова не набрать номер. Чтобы снова услышать голос. Даже оплеуху себе отвесил, чтобы вернуть возбужденный мозг в привычную прохладу рациональности.
