Структуру управления островом решили законодательно не устанавливать, при такой плотности населения сил барона, то есть, меня, вполне хватит разобраться со сложными проблемами лично, остальные решат местные старосты русских и японских деревень, либо айнские князья. Зато разделение территории между общинами за последний год удалось окончательно согласовать, описать все речки и болота, пастбища и леса. Выписанные из Саксонии и Баварии географы лично объехали весь остров и начертили карты с подробным установлением границ. По одному экземпляру таких карт, касающихся закреплённых территорий, выдали местным жителям, второй хранился в моей библиотеке. Земли местных жителей мы сразу максимально ужали с перспективой выделения территории для будущих переселенцев, не отрезая каждый год наделы.
Получилось, что две трети острова оказались ничейными, то есть, баронскими, из них процентов восемьдесят непригодны для сельского хозяйства и проживания. Всякие горные пики и хребты, болота и овраги. При этом удалось обойтись без военных столкновений, мои люди не скупились на подкупы айнов, не серебром, так оружием и дорогими вещами. Князья айнских родов после закрепления новых границ племенных территорий лишились почти всех общих границ, племенные владения отделяли друг от друга полосы баронской, моей, земли. Большая часть конфликтов из-за нарушения границ потеряли свои причины. Теперь потерпевшей стороной при нарушении охотничьих границ, в первую очередь, оказывался я, не оставляя никаких шансов поживиться в междоусобице. В лучшем случае племена и роды отделывались штрафом, в худшем, отправляли очередных подростков в Невмянск на учёбу, в качестве "заложников". За шесть лет количество заложников в городах достигло трёх тысяч парней и девушек, самые толковые из них уже учились в институте, пока двенадцать человек. Но, какие наши годы, лет через десять все перспективные аборигены получат образование, а неперспективные станут рабочими и земледельцами. Боже мой, без всякого принуждения, только под гнётом обычного любопытства или примитивной зависти к более богатым сверстникам, как на протяжении двадцатого и двадцать первого века уезжала молодёжь из деревень. Не всегда от нищеты и голода, часто в поисках новых знаний и лучшей жизни.
В Беловодье примеры лучшей жизни и знаний просто бросались в глаза в каждом глухом селении. Начиная от дельтапланов и самолётов, паровозов и пароходов, до сих пор пугавших аборигенов из глухих селений, заканчивая обычными стальными ножами, отрезами хлопчатой ткани и золотыми украшениями, в обилии развозимых по деревням мелкими торговцами, почти каждый из которых был вооружён ружьём или револьвером. Не столько от разбойников, сколько для поднятия авторитета. Поэтому, мы с Палычем не сомневались, при всей патриархальности островного общества, молодёжь в города и на предприятия пойдёт, постепенно, но, пойдёт. Не зря мы выстроили два стадиона в каждом городе, для пендаля и лапты, на которых зимой заливали катки и хоккейные (крючные) площадки. За городами расчистили лыжные трассы, где зимой устраивали ставшие традиционными лыжные гонки с внушительными призами. Не далёк тот год, когда по периметру острова пройдёт лыжная гонка или пробег на локомобилях, молодёжь любит подобные представления.
Неопределённые отношения сложились с представителем британской Ост-Индской кампании, соизволившему прибыть в Невмянск в декабре 1787 года на французском корабле. Поначалу я обрадовался его появлению, полагая, что британская Ост-Индская кампания решилась на переговоры о прекращении боевых действий с РДК, идущих пятый год. Однако, статус посланника не был определён, кроме письма, удостоверявшего полномочия барона Гилберта, его государственное положение не носило конкретных полномочий. Да и сам барон ничего конкретного не говорил, занимаясь откровенным шпионажем. Потому и относились мы к Гилберту подчёркнуто равнодушно, как к обычному проезжему капитану торгового корабля. Приезжие европейцы селились в двух портовых гостиницах, наравне с азиатскими торговцами, что для восемнадцатого века было редкостью. Однако, владелец гостиниц Невмянов, на просьбы и рекомендации голландцев и португальцев о выделении отдельной гостиницы для европейцев, отвечал довольно цинично.
- Деньги не пахнут, господа, вы для нас такие же варвары, как все остальные. Дикари, прости господи, - при этой фразе мы привычно крестились, - русского языка не знаете, договоров с вашими странами нет, товаров путных нет. Одежда смешная, корабли примитивные, об оружии и говорить нечего, один смех. Я лучше аннамцев послушаю, они, между прочим, давно железную дорогу построили, а у вас, в Европах железная дорога есть? Или отдельные гостиницы для беловодцев и русских имеются? Когда всё это будет, милости прошу, пока же, не обессудьте.
Очередную просьбу англичан и голландцев, возглавляемых бароном Гилбертом, о выделении земли под строительство факторий я принял благосклонно, предложив, сначала прислать полномочных послов для заключения консульских договоров и выделения соответствующих территорий в Британии и Голландии, вблизи портов, с обнулёнными пошлинами. Такого поворота торговцы не ожидали, особенно их добила моя фраза о несоответствии их товаров британскому же Морскому Акту и международному законодательству.
- На ваших судах уже неоднократно обнаруживали бансы постороннего производства, на последнем голландском корабле найден контрафактный телефон, соединявший рубку с капитанской каютой. Учитывая наши добрые отношения, эти находки пока оставили без внимания. Однако, сообщаю вам, что бансы, телефон, ружья и многие беловодские товары давно запатентованы в ваших странах. Лицензию же на производство этих товаров я не продавал никому в Европе. - Налюбовавшись на шокированные лица своих посетителей, я продолжил, - Следовательно, ваши страны завозят товары из чужих стран, нарушают Морской Акт, который РДК и Беловодье всецело поддерживают. Ваши торговцы имеют наглость привозить на продажу шкуры каланов и соболей, которые добываются лишь на русской территории. Причём, привозят они эти шкуры в Британию, что является чистейшим нарушением Морского Акта. А правительство Георга Третьего не принимает никаких мер!
Глаза голландских капитанов вылезли наружу, отражая очевидные мысли, подводившие мину под Морской Акт. Не секрет, что он был придуман исключительно против голландского торгового флота, теперь англичане рисковали получить свой же фитиль себе обратно, в то самое место. Ни одна из подвластных британской короне территорий официально не производила наши товары - бансы, телефоны, ружья и прочую мелочь. Судя по всему, их производство организовали в самой метрополии, наплевав на патентное право, обычная практика двойных стандартов. Ничего, наши агенты в Ирландии и Шотландии уже получили задание обжаловать нарушение права в судах. Пусть тяжба продлится полгода-год, денег мы выделили достаточно, чтобы уложиться в стандартные сроки. Но, мы заставим европейцев покупать наши патенты, или будем конфисковать суда, где обнаружим контрафактные товары.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
