престол сыщутся за пределами Арнфальда.
А ведь у грана Иземдор действительно есть все шансы прибрать к рукам патриаршие регалии. Пожалуй, их у него значительно больше, чем у Адилина гран Мисхейв. Хуже того, даже если я откажусь подыгрывать Инриану, он может найти и другой способ взобраться на трон. Полагаю, ему хватает целеустремлённости, денег и связей по всей стране для этого. А уж после того, как я собственноручно разметал всю властную верхушку государства, фактически, расчистив путь к престолу, тут уж сами боги велели попытать удачи. И если его задумка выгорит, то вся моя тщательно выстраиваемая комбинация полетит псу под хвост. В итоге я не только не добьюсь желаемого, но ещё и навлеку на себя немилость нового монарха. А по Инриану видно, что он из тех людей, кто не забывает старых обид. За отказ он злобу обязательно затаит. Ух, дерьмо! Надо как-нибудь потянуть время!
— Не нужно колебаться, мой друг, — по-своему истрактовал моё молчание собеседник. — Я уже наслышан о ваших невероятных возможностях. Одна только операция в Медесе стоит того, чтобы о ней слагали легенды и писали в летописях. Но вы предпочли остаться в тени. И я уважаю ваше желание. Поверьте, такому талантливому господину, как вы, Ризант, обязательно найдется местечко при дворе. При моём дворе.
Ох, ну вот, полился мёд обещаний. Иземдор явно настроен крайне решительно, и сбить его с курса надо еще постараться.
— Ваши посулы звучат очень соблазнительно, экселенс, — выдавил я из себя. — Но я уже рассказал всё, что видел паладинам и судиям Пятого Ордена.
— Ризант, вы были напуганы, ошеломлены и ранены. Вам могло привидеться что угодно, — понизил голос до шепота Инриан.
— Боюсь, я уверен в своих словах. А клятва крови не позволит мне соврать.
— Ложь абстрактна, мой дорогой друг. А абсолютной правды и вовсе не существует. Потому что даже божественная истина, пройдя сквозь наше восприятие, перестаёт быть таковой. Мы сами искажаем своим субъективизмом то, что видим и слышим вокруг себя. Понимаете?
— Не особо, — с заминкой признался я, до последнего пытаясь отыскать смысл в реплике главы рода.
— Даже если клятва обязывает говорить вас только правду, то вы всё равно можете сказать, что угодно. Главное, чтобы вы сами верили в это.
— Звучит слишком туманно, экселенс. Как я могу поверить во что-то, если без труда разграничиваю вымысел и реальность?
— Есть способы, — загадочно ухмыльнулся Иземдор. — Специально обученные люди своими речами могут заставить поверить во многое. Долгие разговоры, горький дурманный дым, несколько бессонных ночей, и разум уже сам не ведает, где заканчиваются навеянные видения, а где настоящие воспоминания. Поверьте, моему опыту, экселенс нор Адамастро, ошибочно считать клятву крови непогрешимым инструментом. Даже богов можно обхитрить. Правда, стоить это будет недешёво. Очень недёшево. Но вы не волнуйтесь, я готов взять все расходы на себя. Ведь результат того стоит. Выбор за вами.
— Мне нужно всё тщательно проанализировать, экселенс, — напряженно сцепил я ладони. — То, что вы предлагаете, несет огромные риски для меня. Я пока не готов к такому…
— Я не смею вас торопить, Ризант. Однако вынужден напомнить, что у всего есть разумный предел. Рано или поздно мое предложение потеряет актуальность. Время — ценнейший ресурс.
— Спасибо, я обдумаю ваши слова, — почтительно склонил я корпус, не вставая с кресла.
— Хорошо. Буду ждать вашего решения, мой друг. Двери моего дома открыты для вас всегда. А теперь, пойдемте к гостям. Нас уже заждались.
Глава 11
Предложение, от которого нельзя отказаться, неплохо так взбодрило меня. Чтобы прокля́тый Иземдор не успел пристроить свой излишне амбициозный зад на трон патриарха, мне пришлось сильно ускориться. Тренировки с клинками, подготовка Безликих, изучение необыкновенных свойств алавийской крови и поиск практического применения для неё, создание новых магоструктур, разработка прототипа первого полноценного клавишного инструмента — всё это я вынужден был отложить.
А неугомонный гран Инриан безустанно наседал. Сначала просто слал письма, а потом и вовсе отправил своего болтливого племянника Кайлина, чтоб тот меня донимал. Я, конечно же, увиливал как мог. Но запас отмазок с каждым разом неуклонно истощался. А последнюю седмицу родич грана Иземдор и вовсе ко мне чуть ли не ежедневно захаживал. Вчера пришлось вообще прикинуться больным, лишь бы только с ним не встречаться. И я понимал, что главу семейства сие обстоятельство знатно разозлит. Интересно, какой он шаг предпримет следующим?
— Мой экселенс, к вам посетитель. Где изволите принимать? — осторожно просунул голову в мой кабинет прислужник.
— Проводи прямо сюда, — распорядился я, откладывая листы с начертанными нотными линейками и закорючками, выведенными моей рукой.
Я так долго работал над модернизацией «Божественного перста» и других кьеррских чар, что от горизонтальных полос нотного стана у меня плыло перед глазами. Ну вот и эндшпиль всей партии, как говорят шахматисты. Либо всё сложится, либо все старания были напрасны. И зря я рисковал жизнью, приказав Лиасу измочалить меня ослабленной «Матрёшкой».
— Ризант, доброго дня. Рада видеть вас в крепком здравии, — прервало мои напряженные размышления появление Иерии нор Гремон.
Сегодня она пожаловала не в привычном латном облачении, а в изящном повседневном платье. Достаточно скромного фасона, я бы даже сказал «целомудренного». Но при этом оно необычайно хорошо подчеркивало чарующую женственность пепельноволосой гостьи.
— Здравствуйте, милария, спасибо вам. И за теплые слова, и за то, что откликнулись так быстро на мою просьбу, — галантно раскланялся я, вставая с кресла.
— Не могла поступить иначе, экселенс, — сверкнули решительностью янтарные глаза квартеронки.
Я не поленился, вышел из-за стола, трепетно взял девушку под руку провел через всё помещение. Отодвинул для нее стул, помог расположиться, и только после этого вернулся на место.
Иерия с интересом рассматривала изменившуюся обстановку моего кабинета. Ныне тут стало значительно теснее. Вдоль стен всё так же стояли мои необычные для здешнего мира музыкальные инструменты. Дальний угол целиком занимал громоздкий каркас так и не доведённого до ума клавишного металлофона. Или, как его называли в моем мире — челесты. Кроме этого, появился еще алхимический стол, за которым я проводил опыты с алавийской кровью, сцеживаемой с пленников. Не хочу вспоминать о той прорве золота, которую пришлось спустить на множество недешевых стеклянных сосудов, капельниц, трубок и прочих фильтров. Это даже по меркам Маэстро оказалось дорого.
Но Иерия вполне спокойно отнеслась к переменам в обстановке. Не смогла она смолчать только при виде черновиков заклинаний, начертанных на нотном стане.
— Какие необычные письмена, — как бы невзначай отметила служительница Пятого Ордена. — Никогда таких не видела.
— Неудивительно, ведь это мой личный
