за то, что маловато знает об айильцах, однако же, судя по словам Авиенды, она тоже имела смутное представление об обычаях других народов. – Вот бы тебе хоть разок взглянуть на Круг Женщин у нас в Эмондовом Лугу. Ты бы враз зареклась называть их бесправными. И они бы тебе самой кое-что объяснили. – Ранд почувствовал, как она шевельнулась, видимо, желая заглянуть ему в лицо, и постарался придать своей физиономии невозмутимое выражение.
— Тебе дозволено, – начала Лиан, и Куладин приосанился, – вступить под мой кров. Для тебя найдутся и вода, и прохлада.
Сгрудившаяся вокруг толпа отозвалась одобрительным гулом.
Куладин вздрогнул, словно его ударили, и побагровел от ярости. Похоже, он растерялся и не знал, что делать. Сначала он с вызывающим видом шагнул вперед, зло глядя на Лиан и Эмис, и даже сцепил руки, будто для того, чтобы не схватиться за копья, потом повернулся и отошел, свирепо озираясь по сторонам. Теперь он стоял позади Руарка, почти там же, где в начале церемонии, и смотрел на Ранда. Его голубые глаза горели как уголья.
— Как одинокого бродягу, – восхищенно прошептала Авиенда. – Она приветила его, как привечают безродного бродягу! Смертельное оскорбление для него, но вовсе никакого – для клана Шайдо. – Неожиданно она ткнула Ранда кулаком под ребра, да так, что он охнул:
— Давай, не мешкай. Покажи всем, чему я тебя научила. Пошевеливайся!
Соскользнув со спины Джиди'ина, юноша подошел и встал рядом с Руарком. Я не айилец, подумал Ранд. Не айилец, и никогда не смогу им стать. Мне их не понять. Он поклонился Лиан. Никто из айильцев этого не делал, но Ранд поступал в соответствии с понятиями, в которых был воспитан.
— Хозяйка крова, я прошу дозволения вступить под твой кров. Он услышал, как охнула Авиенда. Предполагалось, что он произнесет вовсе не те же самые слова, что и Руарк, ведь Ранд – не вождь. Глаза Руарка беспокойно сузились – он смотрел на Лиан с тревогой. Куладин, все еще красный от злости, скривил губы в презрительной усмешке. Джиндо озабоченно переглядывались.
Хозяйка крова окинула Ранда еще более суровым взглядом, чем до того Куладина. Глаза ее задержались на шуфа, на красном кафтане, какого не надел бы ни один айилец. Затем Лиан вопросительно посмотрела на Эмис, та кивнула.
— Такая скромность, – медленно проговорила Лиан, – подобает мужчине. Мужчины не часто ее выказывают. – Приподняв толстую юбку, она присела в неловком реверансе. Айильские женщины никогда не делали ничего подобного, но она сочла нужным ответить реверансом на поклон Ранда. – Kap'а'карну дозволено вступить в мою крепость. Для вождя вождей в Холодных Скалах всегда есть вода и прохлада.
Айильские женщины вновь заулюлюкали – одобрительно или осуждающе, Ранд так и не понял. Куладин бросил на него исполненный жгучей ненависти взгляд и зашагал прочь, грубо отстранив Авиенду, когда та неловко слезла с пятнистого жеребца.
Мэт замешкался, слезая с коня, и, посмотрев вслед Куладину, негромко сказал Ранду:
— Советую тебе не поворачиваться к этому малому спиной.
— Не ты один мне это советуешь, – отозвался Ранд.
Торговцы уже распрягали мулов и, не теряя времени, выносили товары. Подошли Хранительницы Мудрости, с ними и Морейн. Их тоже приветствовали криками и битьем в котлы, хотя и не так шумно, как Руарка.
— Но мне не о нем надо беспокоиться.
Тревоги Ранда были связаны вовсе не с айильцами. Морейн с одной стороны, а Ланфир с другой – вот уж с ними забот не оберешься. И кто опаснее – неизвестно. Ранд чуть было не рассмеялся.
Женщины спустились со скалы, и, к удивлению Ранда, Руарк, подойдя к Лиан и Эмис, обнял обеих за плечи. Они обе были рослые, как и большинство айильских женщин, но Руарк оказался выше на целую голову.
— Мою жену Эмис ты уже знаешь, – промолвил вождь, – а теперь познакомься и с моей женой Лиан.
Юноша разинул рот от удивления, но тут же спохватился и закрыл его. Авиенда говорила ему, что Лиан, хозяйка крова Холодных Скал, – жена Руарка, и он решил, что неправильно истолковал весь этот обмен ласковыми словами и взглядами между Руарком и Эмис на Чейндаре. Да он над этим и не особо задумывался – некогда было…
— Обе? – выпалил Мэт. – О Свет! Вот это да, чтоб мне сгореть! Везет же некоторым! Или же глупее его мир не видывал с самого дня творения.
— Я думал, – промолвил Руарк, приметив удивление Ранда, – что Авиенда больше рассказала тебе о наших обычаях. Похоже, многое она упустила.
Лиан вопросительно взглянула на Эмис, и та, кивнув, сухо сказала:
— Видимо, мне придется потолковать с ней в укромном местечке. О чем она
все время с ним говорила? Не иначе как учила языку жестов Дев или гара доить.
Авиенда слегка покраснела и возмущенно вскинула голову.
— У нас были темы и поважнее, чем семейные дела. К тому же он ничего не слушает…
— Авиенда – прекрасная наставница, – поспешно вставил Ранд, – благодаря ей я уже немало узнал о Трехкратной Земле и ваших обычаях. – Что это еще за язык жестов? – А если чего и не понял, так это не ее вина, а моя. – Хотелось бы знать, подумал он, как можно доить ядовитую ящерицу в два фута длиной. – Повторяю, она – прекрасная наставница, и я хочу, чтобы она учила меня и дальше. – Ранд и сам не знал, почему это сказал. Может быть, потому, что Авиенда присматривала за ним в открытую, что всяко предпочтительнее тайных соглядатаев. Эмис окинула его пристальным взглядом. Ее ясные голубые глаза были так же остры и проницательны, как у любой Айз Седай. Да, по правде сказать, от Айз Седай она мало чем отличалась – и Силу направлять умела, и выглядела гораздо моложе своих лет.
— Так тому и быть, – сказала она наконец. Авиенда открыла было рот, собираясь возразить, но под взором Хранительницы спохватилась и угрюмо потупилась. Видимо, она надеялась, что с прибытием к Холодным Скалам ее избавят от присмотра за Рандом.
— Ты, наверное, устал с дороги, – с материнской заботой обратилась к Ранду Лиан, – да небось и проголодался. Пойдем. – Она улыбнулась и Мэту, который уже поглядывал в сторону фургонов. – Добро пожаловать под мой кров. Взяв седельные сумы, Ранд оставил Джиди'ина на попечение гай'шайн, которая приняла и поводья Типуна. Мэт кинул последний взгляд на фургоны, перебросил свои сумы через плечо и последовал за всеми.
