Однако генерал А. Баскаев сообщил, что «на 5 часов утра 5 октября в Белом доме было обнаружено 37 трупов»[3039]. Позднее МВД увеличило эту цифру до 43, а Министерство здравоохранения – до 49[3040]. Врач Д. Щетинин, находившийся в Белом доме вечером 4 октября, на следующий день показал: «В общей сложности мы вытащили трупов 60–70»[3041].
К ним следует добавить данные о погибших возле Дома Советов.
Как уже отмечалось, официально была названо 74 человека. Однако выступая в 1999 г. во время обсуждения вопроса об импичменте Б. Н. Ельцину, В. И. Илюхин заявил: «В результате варварского расстрела, по официальным данным Генпрокуратуры, вокруг здания Дома Советов погиб 101 человек, из них 77 гражданских лиц и 24 военнослужащих Министерства обороны и МВД Российской Федерации[3042].
Кроме того, во время и после «штурма» «Белого дома» его обитателей расстреливали в детском парке им. Павлика Морозова, на стадионе «Красная пресня», просто во дворах и подьездах.
Кто считал эти жертвы?
К жертвам переворота следует отнести и тех, кто погиб в результате военных действий и снайперской войны на улицах столицы в ночь с 4 на 5 октября: по некоторым, нуждающимся, правда, в проверке, даннным, это 95 человек[3043], и те, кто погиб позднее, как например, покончившая с собой летом 1994 г. Е. Н. Воробьева.
Попробуем подвести итог.
До 2 октября – 4 человека, днем 3 октября у Белого дома – 3, в Останкино – 46, при «штурме» «Белого дома» – не менее 165, 3 и 4 октября в других местах города – 30, в ночь с 4 на 5 октября – 95, плюс умершие после 5 октября, всего – около 350 чел.
Что касается раненных, то их количество явно превышало тысячу.
С учетом этого можно понять, зачем 5 октября, когда, казалось бы, все уже закончилось, ГМУМ продолжало использовать для экстренных выездов 100 санитарных машин.
Можно ли считать приведенные цифры окончательными?
По всей видимости, нет.
Касаясь позднее вопроса о численности погибших, Анатолий Чубайс писал, что для него лично не было бы ничего удивительного, если бы штурм «Белого дома» повлек за собою «сотни, а может быть, тысячи убитых». «Удивительно, – заявил он вскоре после расстрела «Белого дома», – что удалось» обойтись столь «маленькими жертвами»[3044].
Действительно, что такое 300–400 человек. Ведь ни его дочери, ни жены, ни родителей среди убитых не было.
Особую кровожадность продемонстрировала В. И. Новодворская, очень любящая говорить и писать о жестокости большевиков. Буквально через несколько месяцев после октябрьской трагедии 1993 г. она заявила: «Я желала тем, кто собрался в «Белом доме», одного – смерти. Я жалела и жалею только о том, что кто-то из «Белого дома» ушёл живым… Нас бы не остановила и большая кровь…
Я вполне готова к тому, что придётся избавляться от каждого пятого. А про наши белые одежды мы всегда сможем сказать, что сдали их в стирку. Свежая кровь отстирывается хорошо»[3045].
Я атеист. Но не могу не привести слова из обращения, с которым 8 октября 1993 г. выступили Патриарх Алексий II, члены Священного синода и иерархи Русской православной церкви:
«Несмотря на то, что посредническая миссия церкви была принята… Люди попрали нравственные принципы и пролили невинную кровь. Эта кровь вопиет к небу и, как предупреждала Святая Церковь, останется несмываемой каиновой печатью на совести тех, кто вдохновил и осуществил богопротивное убийство невинных ближних своих. Бог воздаст им и в этой жизни, и на Страшном Суде своем»[3046].
А ведь кроме убитых и раненых, были арестованные и избитые.
«Сколько было мертвых – нам не известно до сих пор, – пишет один из участников тех событий, – ясно только, что сотни. Группа „Альфа“ пыталась спасти всех, кого можно, но, выйдя из Дома Советов, люди попадали в руки омоновцев и президентских боевиков – все соседние с Домом Советов дворы были завалены десятками трупов расстрелянных, ограбленных, раздетых людей. Те же, кто все-таки уцелел, были зверски избиты и ограблены»[3047].
Поскольку мест в тюрьмах не хватало, многих задержанных для фильтрации отправляли на стадионы «Асмарал» (бывший «Красная Пресня»), через который, по некоторым данным, прошло около 600 человек[3048], и «Лужники», где тоже находилось около 600 человек[3049], а также в спорткомплекс «Дружба». Как в Чили при Пиночете.
Отсюда одних отпускали, других отправляли в отделения милиции или же везли в Лефортово. По даннным «Независимой газеты», через отделения милиции прошло около 500 арестованных, в Лефортово отправили около 100 человек[3050]. Разумеется, это ориентировочные данные, которые никак не могут претендовать на точность. Востановление полной картины требует документов, но они сейчас обычному исследователю недоступны.
«По данным прокуратуры города Москвы, – говорится в материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной, – в период с 3 по 5 октября 1993 года в связи с происходившими событиями сотрудниками милиции было задержано более 6000 человек, из них почти половина без оформления документов. В следственные изоляторы без документов о взятии под стражу были помещены 348 человек. Всего до отмены чрезвычайного положения было задержано за административные нарушения 54 тыс. человек, за нарушение комендантского часа – 35 тыс. человек. При этом задержания нередко носили произвольный характер. В некоторых отделениях милиции происходили массовые избиения арестованных и задержанных»[3051].
Этой проблеме посвящен специальный доклад «Мемориала» «Нарушения прав человека в ходе осуществления режима чрезвычайного положения в Москве в период с середины дня 4 октября до 18 октября 1993 г. Доклад правозащитного центра «Мемориал». Апрель 1994 г.» (М., 1994), с которым можно познакомиться в интернете, а также доклад «О соблюдении прав человека и гражданина в РФ за 1993 год: Доклад Комиссии по правам человека при Президенте РФ» (М., 1994).
Так с благословения «цивилизованного» Запада, а, может быть, и по его требованию, в Москве торжествовала «демократия»[3052].
Уже после октябрьских событий 1993 г. Виктор Аксючиц спросил Сергея Станкевича: «Зачем так жестоко расстреливали «Белый дом»? Последовал циничный ответ: «Чтобы другим не повадно было. Пусть все видят и запомнят»[3053].
Спасибо за откровенность!
Мы все видели.
Все помним.
И не забудем этого.
Никогда.
Заключение. За что боролись?
Торжество «демократии»
Едва только над «Белым домом рассеялся черный дым, как мы услышали гневный голос «сторонников» демократии.
Может быть, они негодовали по поводу расстрела парламента?
Может быть, они возмущались волной беззакония, которая прокатилась по Москве?
Может быть, они сожалели о пролившейся на улицах столицы крови?
Ничего подобного.
Опубликованное 5 октября 1993 г. на страницах «Известий» письмо 42-х известных российских литераторов называлось «Писатели требуют от правительства решительных действий».
«Нет ни желания, ни необходимости подробно комментировать то, что случилось в Москве 3 октября. – говорилось в этом письме, – Произошло то, что не могло не произойти из-за наших с вами беспечности и глупости, – фашисты взялись за оружие, пытаясь захватить власть. Слава Богу, армия и правоохранительные органы оказались с народом, не раскололись, не позволили перерасти кровавой авантюре в гибельную гражданскую войну, ну а если бы вдруг?.. Нам некого было бы винить, кроме самих себя. Мы „жалостливо“ умоляли после августовского путча не „мстить“, не „наказывать“, не „запрещать“, не „закрывать“, не „заниматься поисками ведьм“. Нам очень хотелось быть добрыми, великодушными, терпимыми. Добрыми… К кому? К убийцам? Терпимыми… К чему? К фашизму?
И „ведьмы“, а вернее красно-коричневые оборотни, наглея от безнаказанности, оклеивали на глазах милиции стены своими ядовитыми листками, грязно оскорбляя народ, государство, его законных руководителей, сладострастно объясняя, как именно они будут всех нас вешать… Что тут говорить? Хватит говорить… Пора научиться действовать.
Эти тупые негодяи уважают только силу. Так не пора ли ее продемонстрировать нашей юной, но уже, как мы вновь убедились, достаточно окрепшей демократии?
Мы не призываем ни к мести, ни к жестокости, хотя скорбь о новых невинных жертвах и гнев к хладнокровным их палачам переполняет наши (как, наверное, и ваши) сердца. Но… хватит! Мы не можем позволить, чтобы судьба народа, судьба демократии и дальше зависела от воли кучки идеологических пройдох и политических авантюристов.
