Леонард посмотрел на свои часы — время, занятое переходом, не превышало пятнадцати секунд, а расстояние было не менее полумили.
— Посмотрите, — сказал он Хуанне, все время сидевшей с закрытыми рукой глазами, чтобы не видеть страшного путешествия карлика, — он на той стороне, цел и невредим! — И он показал на фигуру, казалось, весело танцевавшую на снежном поле и кричавшую:
— Поезжай, баас, это легко!
— Я рада, что он цел, — слабым голосом сказала Хуанна. — Теперь мы должны отправиться вслед за ним. Возьмите, Леонард, мой платок и завяжите, пожалуйста, мне глаза, я не могу иначе!
Затем она призналась, что часто дурно поступала с Леонардом, и чистосердечно попросила прощения. Конечно, ее спутник от души простил ее.
Леонард повел девушку к плоскому камню, но по дороге споткнулся и упал, потащив за собой Хуанну. По счастью, падение было далеко от края пропасти и потому оказалось безопасным. Вставая, он заметил какие-то красные пятна на снегу. Присмотревшись внимательнее, он увидел три великолепных рубина, а немного подальше и четвертый. Очевидно, когда Хуанна укладывала камни в мешок, эти откатились и, по счастливой случайности, уцелели от зорких глаз Нама. Леонард с радостью поднял их и спрятал в карман. Хуанна ничего не заметила, так как очищала лицо и волосы от снега, засыпавшего ее при падении.
Леонард дал время Хуанне оправиться, а затем снова повел ее к камню, но вдруг сзади них раздался глухой звук чьих-то шагов по снегу, и, обернувшись, он увидел бежавшую к ним Соа, почти нагую, с раной от копья в боку и с выражением безумия в глазах.
— Ступай прочь или… — И он поднял выразительно свое копье.
— О Хуанна, — умоляющим голосом воскликнула старуха, — возьми меня с собой, я не могу жить без тебя.
— Скажите ей, чтобы она шла прочь, — сказала Хуанна, узнав голос Соа, — я не хочу ее больше видеть!
— Слышишь, Соа, — сказал Леонард. — Подожди! Как дела там? — указал он рукой в направлении туннеля. — Говори правду!
— Я не знаю, Избавитель, когда я была там, Олфан и его брат еще держались у входа в туннель и не были ранены, а один вождь был мертв. Я пробежала мимо них и вот что получила! — показала она на рану в боку.
— Если они еще немного продержатся, к ним может подоспеть помощь! — проговорил про себя Леонард.
Затем, не говоря ни слова, он лег вместе с Хуанной на широкий камень лицом книзу.
— Сейчас мы отправимся, Хуанна! — проговорил он. — Держитесь крепче за край камня правой рукой и не отнимайте руки, а то мы оба можем соскользнуть с него!
— О, возьми меня с собой, дитя мое, возьми с собой, я не стану больше злобствовать, а буду служить тебе по-прежнему! — отчаянным голосом закричала Соа, и крик ее гулко отозвался в горах.
— Держитесь крепче! — сквозь зубы проговорил Леонард и, отняв свою правую руку от талии Хуанны, с помощью копья слегка оттолкнулся от выступа скалы сзади него. Камень вздрогнул и медленно и величественно начал свой путь вниз по льду.
Сначала он, казалось, еле-еле двигался, затем, в следующую секунду, когда движение его сделалось более ощутимым, Леонард услышал шум за собой и почувствовал, что за его ногу ухватилась человеческая рука. Произошел толчок, вследствие которого они чуть не слетели с камня, но Леонард крепко ухватился за передний край камня, и рука почти перестала тащить его за ногу, хотя он все еще чувствовал ее на своей щиколотке.
XXXVII. Переправа по ледяному мосту
Осторожно приподняв голову, Леонард взглянул через плечо, и ему стало все ясно. В своей безумной любви к Хуанне, которую она предала и оскорбила, Соа хотела броситься на камень, чтобы отправиться вместе с ними, как только камень начал двигаться. Но было слишком поздно, и, почувствовав, что она скользит вперед, Соа в отчаянии ухватилась за то, что подвернулось ей под руку, а именно — за ногу Леонарда. Теперь она должна была сопровождать их в ужасном путешествии, но тогда как они катились вниз на камне, ее волокло за ними по ледяному скату.
Искра сострадания вспыхнула в груди у Леонарда, когда он заметил ее странное положение, но делать было нечего, к тому же мысли его были заняты опасностью, угрожавшей Хуанне и ему самому. Со все возраставшей быстротой они мчались вниз по длинному скату, приближаясь к первому подъему, ярдах в десяти от вершины которого движение их замедлилось гораздо больше, чем у Оттера, так что Леонард ожидал остановки камня. Но этого не случилось, и они достигли верхушки подъема, спустившись с которого попали в ледяную выемку. Затем они наконец очутились в начале склона ярдов в четыреста или пятьсот длиной, настолько крутого, что человек не мог бы стоять на нем, если бы даже поверхность склона и не была скользкой. Ширина ледяного моста здесь быстро уменьшилась, и при приближении к противоположному краю пропасти он казался длинной белой иглой, а вскоре, по-видимому, и совсем прерывался.
Они продолжали мчаться вниз, рассекая воздух. Уже была пройдена половина, чуть не две трети пути. Наконец Леонард взглянул, и мороз пробежал у него по коже. Ширина моста в том месте, где они находились, не превышала размеров небольшой комнаты, ярдах в шестидесяти далее она сужалась до того, что камень почти покрывал ее, а с обеих сторон под ними зияли безграничные пропасти. Но это было еще не все: в самом узком месте ледяная лента прерывалась на ширине десяти-двадцати футов, а затем продолжалась дальше на более низком уровне, круто поднимаясь к снежному хребту, где цел и невредим сидел Оттер.
Холодный пот прошиб Леонарда. Вот уже перед его глазами провал, вот уже камень, оставив ледяной путь, понесся по воздуху. Но прежде чем они достигли противоположного края провала, Леонард услыхал нечеловеческий крик и почувствовал такой сильный толчок, что не мог удержаться за камень, который выскочил из-под него, а он, ударившись о лед, продолжал нестись по его гладкой плоскости. Леонард почувствовал, что ледяная поверхность жжет его, как раскаленное железо, но его ногу уже выпустила державшаяся за нее человеческая рука, а дальше он ничего не помнил, так как впал в бесчувственное состояние.
Придя в себя, он услышал голос Оттера, кричавшего ему: — Лежи спокойно, баас, не шевелись, ради своей жизни, я приду к тебе!
Леонард совсем очнулся и, слегка приподняв голову, увидел, в каком отчаянном положении находится.
Им оставалось преодолеть всего около пятидесяти футов ледяной поверхности, но на протяжении этих пятидесяти футов лед был так гладок и поверхность его так круто подымалась вверх, что ни один человек не мог бы взобраться по ней. Под ними склон продолжался на тридцать-сорок ярдов вниз, пока наконец не встречал соответствующего подъема, ведущего к разрыву моста.
