еще их окружали солдаты.
В сердце Юкико вспыхнула ярость. Бешенство из-за предательства Кина. Из-за всего того, чего ей это стоило.
КИН!
И в один голос с ней взревел Буруу, пикируя с небес. К Хану тут же присоединилась стая Края вечных бурь. Юкико обнажила катану.
Юноша рядом с Кином вздрогнул, бросил Второго Бутона, развернулся и побежал. Кин не смог удержать Кенсая: Сятей-гасира рухнул на землю.
Глаза Кина широко распахнулись, но Юкико в Кеннинге схватила его за руки, не давая улизнуть, пока Буруу не приземлился, разбивая щебень и сланец под когтями, поднимая в воздух пыль и пепел.
В мгновение ока она соскочила со спины Буруу. Катана Юкико сверкала в угасающем свете дня. Взмахнув клинком, девушка представила Исао, Такеши, Ацуши, Акихито, Мичи, Даичи, Аишу, солдат, которые погибли, защищая город, идеалы свободы, на которые этот мальчишка плевал каждым своим вздохом, на который был способен.
В разуме Кина плыла печаль, прорывающаяся из глубин подсознания, застилающая глаза, когда Юкико приблизилась на расстояние удара с побелевшими костяшками пальцев, вцепившихся в рукоять клинка, который Даичи назвал в честь ее ярости.
Юкико взглянула на катану – подарок того самого человека, которого Кин отправил на верную смерть.
И, не сказав ни слова, не дав жалкому маленькому ублюдку ни единой возможности еще раз вздохнуть, она замахнулась, чтобы нанести удар прямо в сердце Кина.
Раздался громкий лязг удара стали о сталь, разлетелся ярким фейерверком сноп искр. Ее удар был отражен, она лишь задела плечо Кина, из которого закапала кровь. Юкико обернулась, вытаращив глаза, Буруу взревел, девушка была озадачена происходящим.
Перед ней с боевой дубинкой в руке стоял генерал Гиндзиро.
– Подожди, Танцующая с бурей.
– Отойдите в сторону, генерал, – прорычала Юкико, – пока я и вас не уложила.
– И я рад, что ты до сих пор жива, девочка.
За спиной у Юкико встали четыре грозовых тигра, наполняя воздух угрожающим рычанием.
– Отойдите. В сторону, – повторила она.
Генерал казался невозмутимым.
– Тут Кицунэ-дзё. Крепость Лиса. Здесь приказы отдает даймё Исаму. А не Танцующая с бурей Юкико.
– Даймё Исаму мертв! Все они погибли! Из-за предателя! – Глаза Юкико полыхнули гневом, когда она уставилась на остолбеневшего Кина. – Я могла бы разнести его в клочья при помощи мысли…
– И будешь оплакивать секундное безумие до конца своих дней, девочка.
– Не безумие! Справедливость! Он предал нас! И Даичи!
– Отца Каори.
ЭТОТ ЧЕЛОВЕК НИКОГДА НЕ ВСТРЕЧАЛСЯ С КАОРИ.
Юкико моргнула, сквозь ярость прорвалось сомнение.
– Откуда ты знаешь Каори? Даичи?
– Мисаки отправила сообщение по беспроводной связи с палубы «Искателя истины» десять минут назад. Она возвращается из руин Главдома вместе с остатками диверсионного отряда Кагэ. Их лидер, женщина по имени Каори, попросила распространить информацию среди повстанцев, мятежников и других верных нам людей. Юношу по имени Кин не трогать.
– Каори ненавидит Кина. Она желает его смерти больше, чем я…
Генерал погладил бороду.
– Похоже, мальчик и ваш Даичи кое-что разработали. Хитрый совместный план, который был неизвестен даже дочери Даичи. Уловка, чтобы Кин смог попасть на борт Землекрушителя и остановить монстра. – Гиндзиро взглянул на лежащего на боку колосса, затем на сорок футов голой земли между машиной и внутренними стенами Кицунэ-дзё. – К счастью для нас, кажется…
НЕУЖЕЛИ ЭТО ПРАВДА?
– Нет, невозможно…
– Говорит низкорожденная девушка, предводительница стаи грозовых тигров.
Катана выпала из ослабевших рук Юкико. Она посмотрела на Кина, и гнев улетучился, когда девушка проникла в его мысли. Все воспоминания, конечно же, хранились в его разуме, если бы только нашла время посмотреть.
Вот Кин и Даичи склонились над шахматной доской.
А вот Кин проникает в капитул Кигена, затем в Землекрушитель. Дикая боль от ожогов, рана от пули железомёта в бедре. То, чем он рисковал и от чего страдал, запечатлелось на сверкающих дорожках сознания. Но самым ярким оказался роковой момент, орошенный слезами их обоих, Кина и Юкико, когда она обвинила юношу в предательстве на арене Кигена.
Тогда она подумала, что Кин продал ее Йоритомо, но жестоко ошиблась, и теперь это действительно доказано.
И слова Кина эхом отдавались в ее мыслях, скрежетали, как ржавый нож, торчащий из груди:
«Я дал вам слово. Я сделал крылья для Буруу. Я бы никогда не предал вас, Юкико. Никогда».
– О боги, Кин…
Юкико отпустила его, и Кин обмяк, жар ожогов вспыхнул в сознании кроваво-красным маревом. Однако он пока что держался на ногах, и глаза его были полны страдания, но вовсе не от ран, а от боли, которую причиняла одна-единственная мысль.
Снова, несмотря на все, что он сделал, Юкико подумала о нем самое худшее.
Она шагнула к нему, беспомощно опустив руки по швам.
– Кин, мне так жаль…
Ветер завывал в замерзшей пропасти между ними. Шириной в один фут и тысячу миль.
Кин посмотрел на ее немного округлившийся живот, вытер слезы со щек.
– Мне тоже…
47
Великолепный способ умереть
СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ ГОРЕВАТЬ.
Они сидели на самой высокой точке города Йама – сбитой набок голове Землекрушителя – и смотрели на руины столицы Кицунэ. События последнего часа прокручивались у нее в голове, как в сломанном звукобоксе, который только и делает, что жужжит, издавая белый шум.
Она направилась прямиком в подземелья вместе с Ханой, намереваясь расспросить Инквизитора и выяснить хоть что-нибудь. Но тюрьма разрушилась во время землетрясения, последовавшего за разрушением Главдома. Инквизитор и десятки других людей были погребены под тоннами свежего щебня. Юкико стояла перед стеной из осыпавшейся каменной кладки, ощупывала руины с помощью Кеннинга в попытках найти черные как смоль глаза, пустую улыбку, любой признак жизни. Но не обнаружила ничего. Лишь пустоту, в которой не было даже крыс-трупоедов.
С отчаянием в сердце девушка поняла, что все ответы, которые имелись у Инквизитора, умерли одновременно с ним.
Гиндзиро приказал вывести беспомощных гильдийцев из Землекрушителя и поместить под замок. Кин умолял, чтобы собратьев отправили в больницу, и, поскольку темниц уже нигде не было, генерал согласился. Кин не сидел сложа руки: несмотря на травмы и раны, он вручную отсоединял каждого гильдийца от мехабака, прекращая их конвульсии, а затем помогал дрожащим людям с затуманенными глазами подняться на ноги.
Кин пошел обрабатывать раны и лечиться только после того, как в больницу отправили последнего гильдийца.
Юкико он не сказал ни слова.
Она вернулась на место крушения «Почетной смерти» и не удивилась, обнаружив, что Хиро исчез. Размазывая слезы по лицу, подошла к телу Мичи, которое сразу же отнесли в Кицунэ-дзё.
Мичи положили в саду под белыми простынями, которые накрывало черным снегом – всего лишь одну из сотен, ряды
