которых увеличивались с каждой секундой.
Юкико знала, что скоро они будут иметь дело с гайдзинами: ведь надо забрать Акихито – или, по крайней мере, то, что от него осталось. Но сейчас она просто плакала и уже не могла остановить рыдания, безостановочно изливающиеся из груди бурным потоком. Здесь, в тишине, потеря чувствовалась еще сильнее, поскольку и грозовые тигры горевали о павших соплеменниках, и в небе кружила верхом на Кайе девушка, оплакивая свою любовь.
Скорбь.
СКОРБЬ ОТНИМАЕТ ВРЕМЯ, КОТОРОГО У НАС НЕТ.
Я бессильна, Буруу. Если кто-то и собирался пройти через такое, я была уверена, что это будет Мичи. Она свирепее тысячи морских драконов. О боги, бедный Акихито…
ВСЕ БЫЛО ПРЕЛЮДИЕЙ. НАСТОЯЩАЯ БИТВА ЕЩЕ НЕ НАЧАЛАСЬ.
Юкико нырнула в Кеннинг и на ощупь направилась на юг, ощущая, как в затылке начинает болеть голова. Она чувствовала, что вокруг руин в зоне Пятна сгущается кромешная тьма, извивается и бурлит, как отдается в сознании едва слышное эхо, а ломаный, сводящий с ума ритм пытается втянуть ее внутрь.
Она снова прижалась к теплу Буруу. Дрожа.
Ты даже не представляешь, что там растет…
У МЕНЯ ЕСТЬ ОДНА МЫСЛЬ.
Как нам вообще с этим бороться? Разверзлись Врата ада, Буруу. Они как рана на теле мира, ведущая прямо в Йоми. Демоны, с которыми мы сражались здесь… они – ничто по сравнению с тварями, выползающими из дыры…
ЗНАЧИТ, НАМ СЛЕДУЕТ БЕЖАТЬ? ОСТАВИТЬ ЭТИ ЗЕМЛИ УМИРАТЬ?
Мы не можем!
СУКАА И ДРУГИЕ ВОСПРИНЯЛИ БЫ ПОДОБНЫЙ РАСКЛАД КАК СПРАВЕДЛИВОСТЬ.
А ты?
Буруу понюхал воздух, посмотрел на немногих оставшихся в живых собратьев по стае, кружащих наверху. Взгляд Хана был прикован к черному Сукаа, который пролетал над городом, как ворон в старых сказках: вестник смерти, идущий по следам войны.
СЕЙЧАС Я НЕЧТО БОЛЬШЕЕ. И Я НЕ СЧИТАЮ ПРАВИЛЬНЫМ БРОСАТЬ ЛЮДЕЙ НА ПРОИЗВОЛ СУДЬБЫ, НЕЗАВИСИМО ОТ ТОГО, ЧТО ОНИ ПРИЛОЖИЛИ РУКУ К ХАОСУ И РАЗРУШЕНИЯМ. А ТЕПЕРЬ, В КОНЦЕ ВСЕГО, ЕСЛИ ЭТО И ВПРАВДУ КОНЕЦ, МЫ ДОЛЖНЫ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ПРАВИЛЬНО. А НЕ ТО, ЧТО СПРАВЕДЛИВО. ВОТ В ЧЕМ РАЗНИЦА.
Здесь не твоя битва, Буруу. У тебя есть подруга. Сын. Ничто не мешает тебе вернуться к ним сейчас. Живи той жизнью, о которой мечтал.
ДУМАЕШЬ, МОЕ ИЗГНАНИЕ – ПРИЧИНА, ПО КОТОРОЙ Я ОСТАЮСЬ?
Ты сделал достаточно, брат.
ТЫ – МОЯ ЖИЗНЬ И МОЕ СЕРДЦЕ. Я ИДУ ТУДА, КУДА И ТЫ.
Ваш вид уже достаточно потерял из-за нас. Грозовые тигры сражаются потому, что ты им приказываешь, а вовсе не потому, что ценят нас. Сегодня погибли пятеро. И, зная, что ждет нас на юге, боюсь, что ты и остальных отправишь на верную смерть.
ВРЯД ЛИ БОГИ ХОТЕЛИ БЫ, ЧТОБЫ НАС ПОСТИГЛА ТАКАЯ УЧАСТЬ.
Боги? Какое, черт возьми, они имеют отношение к творящемуся кошмару?
ЗНАЧИТ, В ИХ СУЩЕСТВОВАНИИ НЕЛЬЗЯ СОМНЕВАТЬСЯ? КОГДА ЭНДЗИНГЕР ВОССТАЕТ ИЗ ТЬМЫ?
Ну и где же они? Почему они не помогают?
КТО СКАЗАЛ, ЧТО НЕ ПОМОГАЮТ?
Ты прямо как Мичи…
ОНА ГОВОРИЛА ПРАВДУ. ПОДУМАЙ, ЮКИКО. ТЫ И Я. СОБЫТИЯ, ПРОИЗОШЕДШИЕ В ОДИН МОМЕНТ, – ОХОТА НА ПОСЛЕДНЕГО ОСТАВШЕГОСЯ В ЖИВЫХ АРАШИТОРУ. БЕЗ ЭТОГО КИН НИКОГДА БЫ НЕ ВСТРЕТИЛ ТЕБЯ. ПОВСТАНЦЫ НИКОГДА БЫ НЕ ВСТУПИЛИ В СОЮЗ С КИЦУНЭ. ЗЕМЛЕКРУШИТЕЛЬ БЫ НЕ ДРОГНУЛ. ГЛАВДОМ БЫ НЕ РУХНУЛ.
Просто случайности, Буруу. Мы встретились из-за мечты безумца.
И КТО ДАЛ ЕМУ МЕЧТУ?
Юкико нахмурилась и плотно сжала губы.
И чего мы достигли? Что выиграли?
КАКОЙ БЫ ПЛАН НИ РАЗРАБАТЫВАЛА ИНКВИЗИЦИЯ, ВСЕ ПОШЛО НЕ ПО ПЛАНУ. НЕ ТАК, КАК ОНИ ПРЕДВИДЕЛИ. ИНКВИЗИТОР ГОВОРИЛ О ТОМ, ЧТО ЛИШЬ СПУСТЯ ГОДЫ ИХ ИДЕИ НАЧАЛИ ОСУЩЕСТВЛЯТЬСЯ. ВОЗРОЖДЕНИЕ ЭНДЗИНГЕР, ЭТО БЕДСТВИЕ – ОНО ПРЕЖДЕВРЕМЕННОЕ. ÓНИ, ВЫПОЛЗАВШИЕ ИЗ ЯМЫ, ПОХОЖИ НА НОВОРОЖДЕННЫХ МЛАДЕНЦЕВ, ОСЛЕПЛЕННЫХ СВЕТОМ. ОНИ ЕЩЕ НЕ ГОТОВЫ БЫТЬ НА ПОВЕРХНОСТИ. У НАС ЕСТЬ ПРЕИМУЩЕСТВО. СИЛА.
Но как? Как нам сразиться с богиней?
СОБРАТЬ АРМИЮ.
Юкико посмотрела на реку и на армию гайдзинов, скопившуюся на берегах Амацу. На солдат Тора, засевших на Последнем острове, окруженных противником, превосходящим их числом, но не сломленных.
Нет времени горевать.
Буруу кивнул.
КОГДА ВОЙНА БУДЕТ ВЫИГРАНА, ВРЕМЕНИ ДЛЯ СЛЕЗ БУДЕТ ВДОВОЛЬ.
Они летели над лагерем гайдзинов, и по небу пронесся шквал стрел, со стуком падающих вниз, целующих замерзшую землю. Пониже зависли остатки винтокрылых топтеров, но в бой не вступали – пилоты, очевидно, не имели желания сражаться с грозовыми тиграми без необходимости.
Юкико полезла в сумку и вытащила длинный белый флаг, и арашиторы кружили над лагерем до тех пор, пока в них не перестали лететь стрелы, пока каждый солдат не увидел символ того, что они прибыли на переговоры.
А затем они приземлились.
Солдаты расчистили широкий круг, Кайя и Буруу, взрывая когтями мерзлую почву, раскидывали черные комья в разные стороны. У гайдзинов было оружие – палаш, молот или копье, и Юкико обнаружила, что окружена стеной из холодной, сверкающей стали. Глаза воинов были устремлены на Хану, во взглядах читались недоверие и ярость. Командиры находились в отдалении от своих людей, стоя на вершине одного из приземистых осадных краулеров, чтобы наблюдать за происходящим поверх толпы.
Юкико заметила дядю Ханы: высокого светловолосого мужчину с растрепанной бородой. Рядом застыла жрица со станции ловли молний, тело женщины было прикрыто разбитой молотом латунной кожей гильдийцев. Лагерь освещали бочки с горящим огнем, под порывами завывающего ветра плясали тени.
– Александр Мостовой, – сказала Юкико.
– Да. – Голубые глаза сверкнули, когда молния прочертила дугу в темнеющем небе.
– Я не умею говорить на вашем языке. Ты переведешь мои слова жрице?
– Да. – Он посмотрел на Хану. – Ты в порядке, кровь моя?
Хана изо всех сил старалась сдержать дрожь в голосе:
– А ты, черт возьми, как думаешь?
– Он казался хорошим человеком, Хана. Мне очень жаль.
– Где маршал Сергей, дядя?
– Он умер сегодня у реки. – Мужчина уставился на Юкико. – Его убила ты.
– Увы, – ответила девушка. – Я только хотела…
Сестра Катя выплюнула несколько непонятных фраз, и капитан глубоко вздохнул.
– Святая сестра велит тебе сказать все, что ты хочешь, и идти своей дорогой.
Юкико взглянула на белокурую женщину.
Дунул пронизывающий ветер, и темные пряди упали на лицо Танцующей с бурей. Девушка убрала их, вспоминая, когда виделась с Катей в последний раз. Юкико была пленницей, беспомощной и напуганной. Но теперь стояла выпрямившись во весь рост, способная ощутить невероятные древние силы, обитающие в глубоких водах.
– Ваш флот уничтожен. Все морчебские моряки бежали из Бухты драконов, либо навечно на дне. Корабли армады ржавеют на дне залива.
Между Мостовым и жрицей произошел короткий обмен репликами.
– Ты не говоришь нам ничего, чего бы
