Жофэна развевалась на ветру, а затем опустилась. Он глубоко вздохнул.
— Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз сражался в городе Тяньци, — произнёс он.
Му Циньян вытащил меч из персикового дерева из-за спины и держал его вертикально перед собой, бормоча что-то себе под нос. Внезапно на лезвии меча мелькнула полоска света.
Су Чанхэ, который до этого был один перед Сяо Жофэном, внезапно превратился в троих.
— Значит, члены Тёмной реки также знакомы с даосскими искусствами? — невозмутимо спросил Сяо Жофэн.
— Пока это убивает, не имеет значения, какой метод применяется — буддийский, даосский или конфуцианский, ваш, мой или их. Все методы хороши, — ответил Су Чанхэ, и кинжал в его руке начал выписывать замысловатые узоры, мгновенно превращая винный столик перед Сяо Жофэном в щепки. Прежде чем тот успел нанести удар клинком, нацеленный на жизненно важные точки противника.
Сяо Жофэн продолжал отступать, его фигура почти завершила обход резного павильона, но он всё ещё не наносил ответного удара своим мечом.
— Ваше высочество не хочет обнажать свой меч? Вы пытаетесь выиграть время? — усмехнулся Су Чанхэ.
Сяо Жофэн покачал головой: «Я, кажется, утратил навык владения мечом».
Су Чанхэ нахмурился, и его кинжал оставил след на рукаве Сяо Жофэна.
Сяо Жофэн продолжал отступать, пытаясь сохранить дистанцию между собой и противником. «Когда-то я владел техникой, которая называлась «Третье место под Небом». Она была названа так в честь моего наставника, Ли Чаншэна, чья техника была известна как «Второе место под Небом». Я считал себя достойным соперником и мог бы претендовать на первое место».
Су Чанхэ усмехнулся: «Значит, ты претендовал на третье место после Ли Чаншэна? Мне следовало поменяться с ним местами и позволить ему победить тебя».
«Но я больше не могу выполнять эту технику. Я помню радость от её создания и величие владения ею, но сейчас, когда я поднимаю меч, я чувствую лишь пустоту, и меч Хаоке не отвечает на мои призывы», — голос Сяо Жофэна оставался спокойным, словно он не осознавал опасности ситуации.
«Хаокэ — это всего лишь меч», — с этими словами Су Чанхэ выступил вперёд. При помощи тайной техники Му Цинъяна его три тени постепенно лишали Сяо Жофэна возможности спастись.
— «У знаменитых мечей есть своя воля», — негромко произнёс Сяо Жофэн, после чего подпрыгнул в воздух и смежил веки.
Су Чанхэ охватила тревога — в этот миг аура Сяо Жофэна претерпела внезапное изменение. Он стал источником колоссального давления, и меч из персикового дерева, который держал Му Цинъян, задрожал.
«Это плохо!» — пронеслось в мыслях Су Чанхэ, и он стремительно бросился к Сяо Жофэну.
Но Сяо Жофэн уже поднял свой меч.
«В моём сердце больше нет места для «Третьего под Небесами», — произнёс он, опуская длинный меч. — Есть только... Небеса».
Свет меча вспыхнул, подобно радуге, пронзающей солнце.
Му Цинъян закашлялся кровью, и его меч из персикового дерева упал на землю, обратившись в пыль, которая рассеялась по ветру, подобно дыму.
Но Су Чанхэ не отступил. Три его тени вновь слились в одну, и он встретил «Небесный» удар Сяо Жофэна.
Этот удар был великолепен, неся в себе неповторимое сияние.
Однако для Су Чанхэ этот удар выглядел слабым и не вызывал страха. Хотя он нёс в себе величие, охватывающее всё сущее, в замысле меча было слишком много доброты и великодушия. В нём отсутствовало истинное намерение убить, необходимое для того, чтобы забрать жизнь. Су Чанхэ не боялся такого меча.
Ибо на «Небесах», которые видели люди, никогда не было места для кого-то подобного ему.
Со звуком «динь» Сяо Жофэн открыл глаза. Его фигура пересеклась с Су Чанхэ, и оба мужчины приземлились.
Су Чанхэ был невредим, но, оглянувшись, он увидел, что Му Циньян полностью потерял сознание и больше не мог сражаться.
Рукав Сяо Жофэна был разорван, а меч Хаоке в его руке продолжал вибрировать, словно предупреждая его об опасности предыдущего обмена ударами.
— «Твой удар мечом убивает сердца людей, способный развеять желание воина убить», — усмехнулся Су Чанхэ. — «Но я другой».
Сяо Жофэн взглянул на меч Хаоке, что держал в руке, и изрёк: «Поистине, ни один взмах клинка не в силах объять всю необъятность небес».
В сей же миг раздался оглушительный грохот, и дверь резного павильона была сокрушена вдребезги.
Вошла женщина, облачённая в гражданскую одежду, держа в руке длинный меч. Её осанка была прямой, как клинок, взгляд — острым, как лезвие, а голос звучал сурово, подобно стали.
— Ты всё ещё считаешь себя тем своенравным принцем, который вышел, чтобы выпить в одиночестве? — спросила она.
Сяо Жофэн слегка поднял голову и улыбнулся:
— Сестра Синьюэ.
Су Чанхэ крепче сжал свой кинжал:
— Четыре стража Тяньци, посланница Лазурного Дракона.
— Я знала, что люди Тёмной реки не пришли бы в город Тяньци без причины. Ты не такой, как Су Мую. Хань Йи говорила мне, что при встрече с тобой нужно просто убить тебя, не колеблясь! — с этими словами Ли Синьюэ не стала больше ничего говорить и сразу же нанесла удар мечом по Су Чанхэ.
Су Чанхэ почувствовал, как по его телу пробежал холодок. В этот миг он ощутил, что каждый уголок резного павильона наполнен мечами: они были повсюду — спереди, сзади, над головой, под ногами. Даже аромат вина, казалось, был пропитан жаждой крови.
Су Чанхэ оказался в мире, где всё вокруг было пронизано мечами. И каждый из этих клинков стремился лишь к одному — лишить его жизни. Это намерение было куда более сильным, чем его собственное.
Это были «Мириады Сердечных мечей», созданные в Гробнице Сердечного Меча.
Су Чанхэ издал грозный окрик: «Уничтожение!» Его яростный возглас на мгновение развеял все сомнения. Собравшись с силами, он метнул кинжал в сторону Ли Синьюэ. Её длинный меч опустился вниз, пригвоздив кинжал к земле.
Однако к кинжалу была привязана тонкая нить. Су Чанхэ взмахнул левой рукой, и кинжал внезапно оторвался от земли, запутавшись в Сердечном мече Ли Синьюэ. Сделав ещё один стремительный рывок, он приземлился прямо перед Ли Синьюэ, готовый нанести смертельный удар.
— «Умри!» — Су Чанхэ поднял второй кинжал и направил его в грудь Ли Синьюэ.
— «Высокомерно!» — Ли Синьюэ просто высвободила свой Сердечный меч, подняв обе руки.
Десятки теней от мечей упали на них, окружив со всех сторон.
— «Что?»
