Особого внимания среди меркантилистов заслуживает человек, который ввел в научную литературу термин «политическая экономия». Это был французский подданный, живший во времена Людовика XIII, по имени Антуан Монкретьен де Ваттевиль (1575–1622). Познакомившись в Англии с учением меркантилистов и став свидетелем бурного развития английского хозяйства, торговли и ремесел, Монкретьен сделался активным сторонником развития во Франции национальной промышленности и создания государственного хозяйства, в чем пытался убедить и короля. С этой целью в 1615 г. он написал главную книгу своей жизни «Трактат политической экономии для короля и королевы», посвятив ее молодому Людовику XIII и королеве-матери.
Как же истолковать название книги? Слово «экономия» (законы домоведения), заимствовано им у древних греков. «Политейя» в переводе с греческого – общественное устройство. Значит, «Трактат политической экономии» можно перевести как «Трактат о законах общественного хозяйства». Вряд ли Монкретьен предполагал, что дает название новой науке. Однако термином «политическая экономия» он явно хотел подчеркнуть важность для Франции создания национального хозяйства.
Заслуга А. Монкретьена не только в том, что он дал своей книге такое удачное имя. Главное – в другом: это было одно из первых в Европе сочинений, специально посвященное экономическим проблемам. В нем выделялся особый предмет исследования, отличный от предмета других общественных наук:
Политическая экономия объявлялась наукой о законах развития общественного хозяйства.
С выходом в свет книги Монкретьена экономическая теория более 300 лет развивалась как политическая экономия.
В России капитализм начал развиваться позже, чем в странах Западной Европы. Поэтому русский меркантилизм возник лишь во второй половине XVII в. и не существовал в «чистом» виде.
Так же, как западно-европейские меркантилисты, первые русские политэкономы заботились об увеличении товарооборота внутри страны, стремились устранить конкуренцию иностранных купцов, вводя высокие таможенные пошлины. Но, в отличие от западных, русские меркантилисты не ограничивали свои наблюдения сферой обращения, не отождествляли богатство только с деньгами. Внешнюю торговлю они рассматривали как средство развития промышленности и сельского хозяйства. Первым защитником этих идей выступил государственный деятель А.Л. Ордин-Нащокин (1605–1680). Экономическая программа Ордина-Нащекина предшествовала реформам Петра I, которые строились на теории меркантилизма, но имели значительные отличия от него, обусловленные особенностями России. Своеобразной «программой» этих реформ явилась «Книга о скудости и богатстве» И.Т. Посошкова (1652–1726), которая принадлежит к числу выдающихся произведений не только русской, но и мировой экономической литературы. Не сводя богатство к деньгам, Посошков различал богатство вещественное и невещественное. Под вещественным богатством он разумел богатство государства (казны) и богатство народа. Под невещественным – «истинную правду»: законность, правовые условия, хорошее управление страной, т. е. те ценности, которые сегодня мы называем «институтами». Поэтому Посошкова можно назвать предтечей российского институционализма. Источником богатства он называл производительный труд, а причинами скудости – отсталость сельского хозяйства, недостаточное развитие промышленности, неудовлетворительное состояние торговли. Для уничтожения скудости и достижения богатства Посошков предлагал два условия: 1) уничтожить праздность и заставить всех людей прилежно и производительно работать; 2) решительно бороться с непроизводительными затратами, осуществлять строжайшую экономию. В лице Посошкова русская экономическая мысль конца XVII – начала XVIII вв. прочно стояла на уровне мировой экономической мысли того времени.
Оценивая меркантилизм в целом, можно сделать следующие выводы:
1. Источник богатства меркантилисты видели в деньгах. Их теоретические попытки объяснить погоню за деньгами сыграли важную роль в возникновении классической политической экономии.
2. Сам же меркантилизм еще не стал действительной наукой. Его можно назвать предысторией буржуазной политической экономии.
3. Действительная наука началась с тех исследований, которые перешли от анализа обращения (торговли) к анализу производства.
Меркантилизм исторически изжил себя в новой эпохе, когда в экономике стал господствовать не торговый, а промышленный капитал.
19.4. Классическая политическая экономия
Завоевав позиции в сфере обращения, буржуазия проникает в сферу производства. Это сразу же отражается в теории: доказывается, что источником богатства является производство, а не торговля, в которой лишь обмениваются созданные блага. Истинным богатством являются не деньги, а товары. Так возникает школа классической политической экономии. Наибольшее развитие она получила в Англии, где капиталистические порядки возникли раньше, чем в других странах.
Начало ей положили англичанин Уильям Петти и французский судья Буагильбер. Наиболее интересен У. Петти.
Как многие мыслители XVII–XVIII вв. Петти (1623–1687) не был «чистым» экономистом. Моряк по призванию и врач по образованию, он имел степень доктора физики, был преподавателем музыки и занимал должность профессора анатомии. Его называют отцом или Колумбом политической экономии, т. к. он первым заявил, что источником богатства является труд. Петти принадлежит крылатое выражение: «Труд есть отец богатства, а земля мать его». С именем Петти связано создание экономической статистики, которую он называл политической арифметикой.
Европа того времени оставалась в основном аграрной, поэтому многие экономисты отождествляли производство с сельским хозяйством. Они являются представителями школы физиократов (от греч. physis – природа, kratos – власть). Она сформировалась во Франции в середине XVIII века и является французским вариантом классической политической экономии. Ее основателем был Франсуа Кенэ (1694–1774).
Доктор медицины и врач при дворе Людовика XVI он считал общество организмом и различал в нем здоровье (норму) и болезнь (патологию). Здоровое общество, по его мнению, должно находиться в равновесии, для достижения которого надо «не деньги копить, а развивать сельское хозяйство». Только в земледельческом труде и земледельческом продукте физиократы видели источник богатства. Они полностью игнорировали промышленный труд и промышленный продукт – в этом их ошибка. Заслуга же в том, что они перенесли исследование источника богатства из сферы обращения в сферу производства, а носителями богатства стали считать не деньги, а товары.
