Я с тоской окинул взглядом просторный двор. Дом, надо сказать, был богатым. Не зря его сторожат две такие псины. Небось нарочно их на людей натаскивали. Кругом идеальный порядок, надворные постройки заперты, дом — тем более. Нигде ничего не валя… а, нет! Вон кто-то топор в колуне забыл. То что надо! Как бы до него добраться прежде, чем…
Нежить и случай решили все за меня. За спиной пахнуло знакомым смрадом — могильный пес одним прыжком перелетел через забор, приземлившись уже по эту сторону. Быстро он справился с целой россыпью парализующе-защитных заклинаний! Впрочем, не стоит забывать, что амулеты и пузырьки с эликсирами находились в сумке и часть их могла запросто нейтрализовать друг друга.
Сбитый с ног приземлившейся сверху нежитью, я еле успел сгруппироваться и откатиться в сторону, чисто инстинктивно закрывая руками лицо и голову. Бесполезно против упыря, которому все равно, за что хватать.
Но этот упырь почему-то не стал преследовать человека. Рычание и шум яростной грызни дал неприятный и жуткий ответ на этот вопрос. Сторожевые псы были для нежити более привычной дичью, чем непонятный двуногий, и могильный пес набросился на собак.
Схватка длилась всего несколько секунд — слишком сильными противниками были все трое, — но это дало мне необходимую фору. Вскочив, со всех ног кинулся к забытому топору, мертвой хваткой сомкнув пальцы на рукояти. Рывком выдернул из полена, развернулся назад — и попятился.
Еще живые, с распоротыми животами, псы валялись друг на друге темно-серыми грудами окровавленной шерсти и плоти, а их противник стоял над ними, и его всего трясло и корчило. Шерсть летела во все стороны. Мышцы под шкурой ходили ходуном, челюсть выдвигалась вперед, а между ушами на глазах пробивались два рога. Могильный пес, получив еще несколько капель крови и живительной силы собак, завершал перерождение. У меня оставалось всего несколько секунд и один-единственный удар. Промаха не будет. Я так решил.
Оттолкнуться ногой от колуна, подпрыгнуть, ухватившись рукой за кровлю клети, подтянуться… Эх, размяк ты, Згаш, в четырех стенах! Если выживешь, срочно начинай заниматься гимнастикой! Но некогда думать. Бегом-бегом, подальше и повыше. Для перерожденной нежити крыши не преграда, но все лучше, чем ничего. Несколько секунд у меня будет, пока она станет искать жертву.
Здесь. Острая крыша хозяйского дома — лучшее место. Встать на самый охлупень, глубоко вздохнуть, прочищая сознание… Всего один удар. Надо успокоиться, сосредоточиться и вспомнить, что мне как-то раз показывал на вечеринке знакомый боевой маг.
Упыри, как уже было сказано, думать не умеют, ибо мозг — субстанция нежная и разлагаться начинает еще до того, как тело опустят в могилу. Вся так называемая «разумная» деятельность упырей, когда они якобы пытаются «заботиться» о своих личинках, — новейшие, пока не признанные наукой открытия. Скорее всего, это проявление инстинктов. Думать в обычном понимании этого слова нежить не может, но вот офигеть — вполне.
Могильный пес, видимо, уже привык к тому, что при встрече с ним все стараются спастись бегством, празднуют труса и если и сопротивляются, то недолго. Но, взлетая вверх по стене на крышу дома, он явно не ждал, что потенциальная жертва будет его там спокойно ждать. И не просто ждать, а сидеть, задумавшись и глубоко уйдя в себя. Когда медитируешь или просто сосредоточился, энергетические контуры сворачиваются, а нежить очень тонко чувствует разлитую в эфире энергию.
Вдох — выдох… Спокойно, Згаш… Еще миг… Вдох — выдо-ох… Сейчас… Левая задняя лапа ушла чуть назад, правая слегка напряглась… Вдох — выдох… Еще миг… Левая сторона тела расслаблена, правая — напряжена… Вдох — вы…
Два тела рванулись друг другу навстречу практически одновременно. В боевом трансе время замедлилось. Я словно со стороны наблюдал за своим телом — за выметнутой вперед рукой, затем, как разжимаются пальцы, выпуская рукоять топора, как он летит, с маху втыкаясь в череп могильного пса точно между рогами, как пролетает по инерции огромное поджарое тело, проносясь по тому месту, где только что был я, и падает…
Удар был точен: топором твари снесло половину черепа, развалив его надвое, как спелую тыкву. Я ловко приземлился на ноги, подхватил упавший топор, нанося второй удар — на сей раз по шее, отделяя от нее голову, — и кувырком ушел в сторону, ухитрившись не только увернуться от судорожно скребущих дранку кровли когтистых лап, но и не свалиться с крыши. Быстро оглянулся по сторонам в поисках свидетелей. Уф, пронесло! Никто из людей не видел моего «подвига» — неохота, знаете ли, еще и с гильдией ведьмаков объясняться, откуда мне известны их методики!
Тело могильного пса лежало на крыше. Живучая тварь прекратила дергаться, лишь когда я приставил обломки головы к тому месту, где положено быть хвосту. Только после этого оно начало стремительно разлагаться. Кожа сморщивалась и лопалась, обнажая ссыхающиеся на глазах и гниющие мышцы, а также кости. По уму, его следовало бы сжечь, но, думаю, солнечные лучи справятся с этой заразой не хуже. Разве что чуть дольше. Надо передать мастеру Вздыне, чтобы днем навестил этот дом и дал хозяевам соответствующие указания — снять останки с крыши и спалить где-нибудь за городом. И ни в коем случае не зарывать пепел и угли в землю, а оставить валяться просто так, под открытым небом. Иначе рано или поздно, но из них проклюнется еще какая-нибудь нежить, не такая опасная, как могильный пес, но все-таки…
Так, а где я оставил своего спутника? С какой стороны вообще прибежал? Не заблудиться бы в потемках! Хорош арестант — ночами по городу гуляет! Нет, кому-то это покажется знаком свыше — дескать, побег удался! — но мне только объявления в розыск не хватало. Это все равно что сознаться в преступлениях, которых не совершал. Уж лучше побуду образцовым узником — для здоровья полезнее.
К моему счастью, палач успел прийти в себя и ждал меня возле корчмы, где первым делом поставил мне кружку пива — так сказать, за проявленное мужество и все такое прочее. За первой кружкой последовала вторая, потом третья… Корчмарь, узнав, что я зарубил могильного пса, уже несколько седмиц убивающего собак в окрестностях, возрадовался и четвертую налил за счет заведения.
До дома мы добирались окольными путями, поддерживая друг друга. Мастер Вздыня висел на худосочном мне, одной рукой облапив за шею, а другой время от времени тыча в бок. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы просто удержаться на ногах и двигаться в заданном направлении. Тем более что палач с каждым шагом вздыхал и стонал все протяжнее и жалостливее, а потом начал всхлипывать мне в макушку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
