class="p1">Передатчика внутри корпуса двигателя не было, как не было всех наших хитроумных приспособлений для подслушивания и мин с часовым механизмом. Таким образом, освободилось достаточно места. Им пришлось сложить его пополам, прежде чем запихнуть внутрь. Голова покоилась на руках, руки лежали на коленях. Места хватало. Лица мне не было видно. Признаков насилия не наблюдалось. Он выглядел удивительно спокойным, как человек, который присел отдохнуть в тени в жаркий летний полдень и ненароком задремал. Летний полдень, затянувшийся надолго. Навеки. Я ему сам сказал прошлым вечером, что он сможет спать сколько влезет.
Я прикоснулся к его лицу. Оно было еще теплым. Его убили два-три часа тому назад, не больше. Я решил заглянуть в лицо, стараясь понять, как он умер. Голова отвалилась в сторону, как у сломанной куклы. Я повернулся и посмотрел на сэра Артура. Полусонное выражение у него исчезло, взгляд был холодным, скорбным и суровым. Я вспомнил истории об удивительной жестокости дядюшки Артура, которые никогда не принимал всерьез. На этот раз я был готов изменить свое мнение. В конце концов дядюшка Артур попал на свой пост вовсе не потому, что откликнулся на объявление в «Дейли телеграф». Его нашли очень умные люди после строжайшего отбора среди претендентов, обладающих выдающимися качествами. И выбор пал на дядюшку Артура, отвечавшего всем требованиям, среди которых отсутствие жалости было одним из первых. Раньше я как-то не задумывался об этом.
Он спросил:
— Убит?
— Да, сэр.
— Каким образом? -
— Ему сломали шею, сэр.
— Сломали шею? Такому сильному парню, как Ханслетт?
— Я знаю человека, который может это сделать шутя. Куинн. Человек, убивший Бейкера и Делмонта. Тот самый, который чуть не убил меня.
— Понятно.— Он промолчал, потом продолжил, как бы между прочим:— Вам надо найти этого человека и уничтожить. Любыми средствами. Как все произошло, Калверт? Ваша версия.
— Да, сэр.— После того, как уже было поздно что-нибудь изменить, он советовался со мной.— Наш друг или друзья прибыли на «Файеркрест» вскоре после того, как я его покинул сегодня утром. То есть до восхода солнца. Они бы не решились проделать все это при свете дня. Ханслетта захватили и держали взаперти. Подтверждением того, что он находился под стражей целый день, служит его невыход на связь в полдень. Он все еще был под стражей, когда вы вошли на борт. Вы не могли заподозрить, что на борту есть кто-нибудь посторонний. Катер, который привез их на рассвете, сразу же отчалил. Они не могли допустить, чтобы катер с «Шангри-ла» стоял целый день пришвартованным к борту «Файеркреста».
— Незачем останавливаться на очевидных вещах.
— Конечно, сэр. Приблизительно через час после вашего ухода появляется катер с «Шангри-ла» с капитаном Имри, Куинном и остальной компанией на борту. Они сообщают, что со мной покончено. Это послужило смертным приговором Ханслетту. После моей смерти он не мог оставаться в живых. Поэтому Куинн его убил. Почему именно так, а не иначе, не знаю. Возможно, они боялись, что выстрелы могут услышать. Ножами или другими подобными предметами они не хотели пользоваться, чтобы не оставлять следов крови, я полагаю. Они собирались покинуть корабль на время, чтобы вернуться ночью, отвести его подальше в пролив и там утопить. А в промежутке кто-нибудь мог нанести сюда визит. Но я считаю, что Ханслетт был убит таким способом потому, что Куинн — психопат и маньяк-убийца.
— Понятно. А потом они задались вопросом: «Где же спрятать Ханслетта, пока мы не вернемся, на тот случай, если кто-нибудь заявится?» И тут же сказали себе: «Ха-ха! Нет ничего проще. Мы его спрячем в корпусе из-под фальшивого двигателя!» Потом они выкинули оттуда передатчик и все остальное или просто забрали с собой. Неважно. И запихнули туда Ханслетта.— Дядюшка Артур говорил это очень ровно и тихо, но вдруг, впервые на моей памяти, сорвался на крик: — Как, черт подери, они могли догадаться, что один из двигателей бутафорский? А, Калверт? Откуда они смогли это узнать? — Он перешел почти на шепот.— Кто-то проболтался, Калверт. Или был преступно халатен.
— Никто не проболтался, сэр. Это была преступная халатность. С моей стороны. Будь я повнимательнее, Ханслетт там сейчас не лежал бы. В ту ночь, когда к нам заявились мнимые таможенники, я понял, что они обнаружили что-то в машинном отделении. До того момента, как они наткнулись на дополнительные батареи, им до всего было дело. После этого их словно подменили. Ханслетт даже предположил, что дело в батареях, но я был настолько глуп, что не прислушался к его словам.
Я подошел к переборке, снял с полки фонарь и вручил дядюшке Артуру.
— Вы не замечаете ничего подозрительного в этих батареях?
Он посмотрел на меня сквозь монокль строго и холодно, взял фонарь и внимательно обследовал батареи. Прошло не менее двух минут, прежде чем он снова выпрямился.
— Я ничего не вижу,— коротко сказал он.
— А Томас—таможенник, который назвался Томасом,— увидел. Он с самого начала нас вычислил. Он знал, что искать. Мощный передатчик. Не дешевую игрушку, которая была установлена у нас в рулевой рубке. Он искал следы проводов питания от батарей. Следы на клеммах от мощных зажимов — «крокодилов» или накидных свинцовых клемм.
Дядюшка Артур выругался, очень спокойно, и снова склонился над батареями. На этот раз осмотр занял не более десяти секунд.
— Поясните свои подозрения, Калверт.— Взгляд был все еще суровым, но уже не ледяным.
— Не удивительно, что они были в курсе того, что я собираюсь делать сегодня,— в сердцах выпалил я.— Не удивительно, что они знали, когда Ханслетт останется один и в какой бухте я собираюсь приземлиться вечером. Им было достаточно подтверждения по радио, что Калверт занимается розысками кого-нибудь из района Лох Хурон. После этого вопрос об уничтожении вертолета решался автоматически. Весь этот чертов маскарад с разбитыми передатчиками только для того, чтобы убедить нас, будто кроме нашего ни одного передатчика в округе не осталось. Боже, неужели вы ничего не поняли?
— Предполагаю, что за этим всплеском эмоций кроется какая-нибудь разумная идея,— холодно заметил дядюшка Артур.
— В тот вечер мы с Ханслеттом были приглашены на борт «Шангри-ла» после ужина. Я говорил вам, что когда мы вернулись, то заметили, что нас посетили гости. В то время мы не догадались о цели визита. Боже мой!
— Вы уже потратили много сил, доказывая, что в случае с батареями я оказался столь же
