Легенды моей родины всегда такие суровые.
— Звучит довольно жутко. А при чем тут горн?
Джанис сделал большой глоток из почти остывшей чаши, покатал вино на языке:
— Кто воспользуется горном, может вызвать этот корабль. Он нигде и везде, ему нет преград. Можно приказать отвезти тебя куда угодно — было бы море. Широкие реки тоже подойдут. А знаешь, что самое интересное? Есть мнение, что проклятие до сих пор в силе. Любой, нарушивший грунд, после смерти обречен стать частью команды. Так что я бы поостерегся.
Эта обмолвка была как удар в живот — один из тех, после которых сгибаешься и пытаешься вдохнуть, но ни гриска не получается. Пришлось отвернуться, чтобы Джанис не заподозрил неладное по моему лицу.
Если это правда, значит…
— Сомневаюсь, что подобное можно устроить на одних рунах, — пренебрежительно протянул я.
Голос не дрогнул.
— Не знаю, Элвин. Он был сильный маг, просто любил работать через руны. И очень скверно умер. Если легенды не врут о силе Гунтара, могут не врать и насчет проклятья.
— Значит, у меня теперь есть личный корабль и команда. Можно наладить торговлю с Востоком.
— А вот теперь мы переходим к твоему вопросу о шансах на возвращение. Здесь все еще хитрее, потому что в теории там, где плавает корабль, нет не только пространства, но и времени. И путешествие должно быть мгновенным.
— Звучит уж слишком хорошо. В чем подвох?
— В том, что севший на него должен иметь якорь.
— Якорь?
— Что-то, что держит его в этой жизни. Важное дело. Обязательства. Близкие люди, которые любят, помнят и ждут. Без якоря корабль унесет в безвременье, где он будет блуждать, пока другой безумец не воспользуется горном. Это может занять день, год или столетие.
Я засмеялся:
— Погоди, если горн у хозяина, а хозяин на корабле, то как кто-то другой может им воспользоваться?
— А вот тут, — Джанис назидательно поднял палец, — и есть настоящий магический парадокс. Из тех, которые вообще непонятно, как решать. Потому, что согласно проклятию горн — якорь, который держит корабль и всех мертвецов. И, чтобы проклятье действовало, он должен оставаться в этом мире. По поводу того, как это все работает, у меня есть любопытная теория, задействующая созданную мною модель пространства-времени. Но, чтобы я ее вкратце объяснил тебе, потребуется неделя времени.
Я допил вино и понял, что злюсь. На себя в первую очередь. Пока я развлекаюсь и волочусь за бабами, Джанис занимается чем-то настоящим. Почему я так не могу?
Потому, что мне не так чтобы очень интересна природа бытия. Не настолько, чтобы тратить время, пытаясь ее постичь. А еще я не люблю заумные теоретические выкладки и сложные модели.
Нет, все понятно — моя жизнь наполнена тем, что я сам в нее привнес, никто, кроме меня самого, не виноват, что в ней столько ерунды и хлама. Просто я внезапно ощутил себя калекой, которому невзначай напомнили о его уродстве.
Мы помолчали. Джанис подкинул в огонь пару поленьев.
Ладно, это умник у нас — теоретик, постигающий природу магии. Так же, как Августа — маньяк, влюбленный в магию жизни, Фергус — пьяница и бестолочь, Мартин — политик, а Мэй — тупая кокетка. У каждого свое место в этом мире. Я вот — бездельник, трепло и циник. Между прочим, роль тоже по-своему очень непростая, требующая недюжинных способностей.
Готов спорить, Джанис никогда не сумеет так эпично и бездарно профукать свою жизнь, как это делаю я. Чем не особый талант?
Франческа
Прихожу в себя кошкой.
Прильнувшей к полу кошкой на четырех легких лапах. Маленькая Фран внюхивается в следы, в остатки запаха и возмущенно чихает. Ей тоже не нравится Дориан Таф. И не только потому, что он нас связал.
Меня. Маленькая Фран свободна, и я свободна вместе с ней.
Вместе с ней я крадусь по чужому дому. Чутье рассказывает, что маг в комнате дальше по коридору. Отсвет свечей мелькает в щели — Дориан Таф не спит. Из-за двери тянет кожей, бумагой, чернилами и сургучом. Не спальня. Кабинет или библиотека.
Запахи ведут дальше, на кухню — сейчас ночь, там темно и пусто, очаг остыл, продукты убраны в погреб. Но я пришла сюда не за едой.
Ножи на подставке у стола. Игривый толчок плечом — и они падают с негромким стуком.
Я пережидаю томительную паузу — никто не приходит проверить, отчего на кухне ночью падают ножи. Значит, можно дальше.
Можно возвращаться…
Стать снова человеком — неприятно. Руки и ноги по-прежнему связаны. Уходит знание о мире — такое ценное для меня сейчас. Я больше не могу слышать и чуять приближение опасного, сумасшедшего мистера Тафа.
Зато я снова могу мыслить и чувствовать как обычный человек. И первейшие чувства, что посещают меня, — негодование и стыд.
Вот ведь дура! Размечталась, сбежит она от Элвина, как же. Боги, как я могла нанять этого психа Дориана и не заметить, насколько он странный?! Ведь знала, что коллеги сторонятся его, что не желают иметь дела лишний раз. Почему это меня не насторожило?
…Потому, что я отчаялась.
Да, отчаялась. Все приличные маги Рондомиона уже отказались помочь моей беде.
Не переставая мысленно костерить и фанатичного Дориана Тафа, и себя за то, что не разглядела вовремя его неуравновешенности, я шарю за спиной связанными руками и наконец нащупываю нож. Он великолепно заточен — большая удача, которая оборачивается неприятностью. Поначалу у меня никак не получается наставить лезвие на веревки. Клинок ложится мимо, оставляя на коже кровавые порезы.
Запах крови. Суматошный стук сердца. Страх, что кто-то войдет раньше, чем я успею разделаться со своими путами.
Выпачканный в крови нож держать сложнее, я вцепляюсь в него, но он выскальзывает и падает. И я, вспоминая все слышанные от Элвина ругательства, ищу его впотьмах. И снова пытаюсь приладить к веревке.
Наконец мне удается перепилить путы. С веревкой на ногах разобраться куда проще.
Я слизываю кровь с запястий. Останутся царапины, и Элвин их обязательно заметит. Что бы соврать ему, чтобы поверил?
С ножом в руке я крадусь по дому мага. Он кажется заснувшим, но это — обманка, иллюзия. Спят лишь слуги, опасный хозяин бодрствует.
Наверное, я могла бы сбежать в облике Маленькой Фран. Выскользнуть сквозь неплотно задвинутое окно на первом этаже, забрать свою лошадь — я оставила ее в трактире чуть дальше по улице. И вернуться в башню, пока не поздно. Если повезет, успею раньше Элвина.
Не вернусь. Не хочу потом шарахаться от своей тени и бояться, что мистер Таф вернется за мной.
Поэтому я приникаю к замочной скважине. Дориан Таф сидит за столом. Что-то пишет. Он кажется совсем поглощенным своим занятием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
