Второй этап в расследовании преступления был также, хоть и закономерен, но весьма неординарен по исполнению. По Университету и прилегающему кварталу поползли слухи.
До ресторации «Алая роза» слухи доползли к концу унылого и печального завтрака.
Начало лета в Университетском квартале вообще было очень траурным временем года. Завтраки в «Алой розе» существенно отличались от вечерних приемов пищи в этом же заведении. Не проснувшиеся или не проспавшиеся студенты хмуро клевали — кто носом, кто бутерброды с чахлым сыром, настраиваясь на то, как поэтично и вдохновенно будут врать о причине отсутствия знаний на грядущем экзамене. Пожалуйста, не подумайте, что чахлый сыр в бутербродах был доказательством скаредности хозяйки ресторации, или, еще того страшней — свидетельством низкого уровня ее кулинарных талантов. Наоборот: Напа Леоне студентам сочувствовала и специально подсушивала сыр и позволяла ему покрыться зеленоватой корочкой, чтобы потом накормленные ею школяры могли врать о своей несчастной жизни гораздо, гораздо убедительнее.
Дверь распахнулась, и, в очередной раз забыв о необходимости спускаться по ступенькам узкой шахтной лестницы, в ресторанчик спикировала мэтресса Долли.
Охнула, с трудом поднялась, поправила сползшие на лоб рыжие кудряшки, отряхнула юбку, покряхтела, разгибая спину и оповестила всех присутствующих:
— Слышали? В библиотеке обнаружили труп!
Последовала секунда всеобщего замешательства.
Потом кто-то из группы студентов, понуро и тоскливо набивающих желудки, с надеждой спросил:
— Чей? Мэтра Люмуса? Вот уж не ожидал такого финала! Неужели старик дочитался фолиантов…
— Скорей, донюхался…
— Или это мэтр Баро?
— Или мэтр Никант? — с горячей надеждой поинтересовался студент-историк.
— Нет-нет, — немедленно возразила мэтресса Долли. — Вы не поняли. Там, кажется, кого-то убили!
— Да ну! — воспрянули духом студенты. Предположения посыпались как песни из влюбленного эльфа. — Так, значит, мэтра Никанта! Или мэтра Каспара? Мэтрессу Николетт? Мэтра Жозе?
— Господина Бургвайссера?
— Ты чё? Зачем кому-то понадобилось убивать Бургвайссера, он же всего-навсего торгует мантиями?
— И что? Я ему должен шесть серебряных монет. Вдруг отдавать не придется?
— Так кого же убили в библиотеке, мэтресса Долли? — посыпались вопросы студентов. Мэтресса Долли, Ученый Секретарь Университета, нетерпеливо отмахнулась:
— Еще сама не знаю. Меня известили, что кого-то задержали до выяснения обстоятельств. Вот, бегу узнавать подробности. — Мэтресса, кряхтя, поспешила к выходу.
Студенты задумчиво надкусили по последнему бутерброду. Пожевали, подумали.
— Ну что, — подал голос один. — Сбрасываемся?
Остальные хором согласились.
— Если не на похороны старику Никанту, — заметил другой школяр, пересчитывая медяки в тощем кошельке. — Так отметить сдачу экзамена.
— Это святое дело — выпить за успех! — прочирикал третий студент, оптимист-первокурсник. Его поправил старший, более опытный коллега:
— Не сглазь. Лучше настройся на то, что пить придется с горя…
Во время этого разговора под буйной каштановой шевелюрой, украшавшей голову Напы Леоне, проходил следующий вычислительный процесс.
Известно: в библиотеке труп.
Известно также: в библиотеку с самого рассвета рвалась мэтресса Далия.
Следовательно… Следовательно…
Напа ворвалась в кухню, срывая с себя фартук. Крикнула помощнице — блёклой девице с романтичным именем Полин, идеальному дополнению к кухонной утвари и тестозамешивающей машине, чтобы доваривала куриный суп и не забыла порезать овощи к обеду.
— А вы куда?
— В Министерство Спокойствия! — на ходу ответила Напа.
* * *
Тело, запущенное вниз по мостовой, набрало солидный запас инерции. Напа Леоне, тяжело отдуваясь, стучала каблуками сапог, стараясь, чтобы ее коротенькие ножки догнали ее же корпус. Хорошо, что бежать пришлось под горку; чтобы успокоиться, гномка принялась высчитывать, с какой скоростью она бежит. Высчитала, и только успела удивиться, что, оказывается, обогнала среднестатистическую лошадь, не успев затормозить, во что-то врезалась.
Дежурный, охраняющий вход в Министерство Спокойствия, взвыл. Напа принялась извиняться, но увы — ее вежливость встретила крайне холодный прием.
— Что здесь происходит? — поинтересовался господин, который вышел из остановившейся перед Министерством кареты.
— Попытка покушения, — прохрипел пострадавший.
— Господин министр! — с волнением прокричала Напа, бросаясь к выходящему из кареты. — Господин министр! Она ни в чем не виновата!
— Кто? — уточнил министр Спокойствия Жорез Ле Пле. В его темных глазах читалось легкое удивление.
— Мэтресса Далия! Улики могут быть против нее, но я знаю — на самом деле она ни в чем не виновата!
— В чем именно она не виновата? — переспросил министр Спокойствия.
— В убийстве! — торопливо пояснила Напа, начиная негодовать. — Я уверена — она этого не делала! Она не могла!
— Думаете, ваша знакомая на такое не способна? — отстраненно-вежливо спросил Ле Пле. Напа энергично замотала головой.
— Мэтресса Далия способна абсолютно на ВСЁ, господин министр. Но я в нее верю, она бы никого не стала убивать!
— Она бы поручила это дело вам, — язвительно прохрипел дежурный, обиженный гномкой. Господин Ле Пле перевел очень внимательный, немигающий и суровый взгляд на случайного свидетеля их разговора. Дежурный мигом вспомнил о служебном соответствии и сделал героическую попытку придать себе мужественный, независимый, а главное — спокойный и степенный вид.
Напа же поспешила вернуть внимание господина Ле Пле к себе:
— Господин министр, пожалуйста, не спешите отсылать Далию на каторгу! Пожалуйста! Она хорошая! Она законопослушная! Она каждое утро целых пять минут чтит Уголовный Кодекс! — с отчаянием в голосе оправдывала свою научную предводительницу маленькая гномка.
Министр солидно, со знанием дела похмыкал и ответил:
— Думаю, что я поручу разбираться в деле мэтрессы Далии своему лучшему специалисту.
— Вы ее не четвертуете? — с робкой надеждой спросила Напа. Жорез Ле Пле отрицательно покачал головой:
— Не думаю, что я сделаю это.
Про себя министр Спокойствия добавил: «Еще чего! Буду я кого-то четвертовать, когда в министерстве без дела шатается дюжина штатных палачей!» Напа же, истолковав заявление министра как повод для обретения Спокойствия, еще раз быстрым речитативом перечислила достоинства Далии, и, получив порцию заверений, что господин Ле Пле во всем разберется, поспешила обратно, в «Алую розу».
— Вызовите ко мне Клеорна, — велел Жорез Ле Пле дежурному.
— Слушаюсь, господин министр.
— Кто свободен из штатных магов-менталистов?
— Сожалею, господин министр. Согласно вашему приказу все отправились в Аль-Миридо, обеспечивать безопасность встречи на высшем уровне.
— Но хоть кто-нибудь из магов сейчас в штаб-квартире присутствует?
— Только мэтр Лео.
— Не самый лучший вариант…. Но пока не освободятся другие, путь он поможет Клеорну допрашивать свидетелей.
— Слушаюсь, господин министр.
— И передайте моему заместителю, что я жду его в своем кабинете для объяснений — почему предполагаемый преступник уже известен, даже имеются доброхоты, готовые утверждать, что она ни в чем не виновата, а состав преступления до сих пор не выяснен?!
Дежурный в панике задергал носом, пытаясь сообразить объяснение, хотя бы отдаленно похожее на правду.
— Плохо работаете, плохо!
— Будем стараться!..
Раз уж важнейшая стадия, выявление подозреваемого, наступила столь быстро и успешно, следовало всячески закрепить успех расследования. Господин Клеорн и мэтр Лео получили весьма недвусмысленные намеки действовать, действовать, действовать…
* * *
Приблизительно в то же самое время, когда заботливая Напа Леоне стартовала из «Алой розы», чтобы как можно быстрее убедить начальника Министерства Спокойствия в невиновности Далии, мэтресса… как бы это сказать поделикатнее, почувствовала настоятельную необходимость отозваться на зов природы.
Мэтресса Далия, поглощающая библиотечные новинки практически с рассвета, честно собиралась сделать небольшой перерыв где-то ближе к десяти часам утра. Она даже подошла к выходу из читального зала, где довольно долго стояла, с полным самозабвением переворачивая страницы читаемой книги. Мэтрессина природа при этом смущенно мялась, не в силах справиться с основными инстинктами дипломированного алхимика. Наконец, не выдержала госпожа Лейла, старшая библиотекарша — дама, приятная во всех измерениях.
— Давайте книгу, мэтресса. Вы же знаете правила — из читального зала выносить литературу не положено.
