Дыши, Тесса. Надо дышать. Не обращай внимания на нож, вонзившийся в твое сердце.
Я вытираю глаза и смотрюсь в зеркало. Макияж, слава богу, не испортился, а локоны по-прежнему выглядят идеально. Я слегка покраснела, но в каком-то смысле мне это даже идет – придает более оживленный вид.
Я выхожу из туалета и вижу Тревора – явно чем-то обеспокоенный, он стоит, прислонившись к стене.
– Все в порядке? Ты так быстро выбежала оттуда. – Он подходит ближе ко мне.
– Да… просто мне стало слишком душно, – вру я.
К тому же говорю невероятную глупость: кто побежит в ванную, чтобы подышать свежим воздухом?
К счастью, Тревор как настоящий джентльмен не усомнился в моих словах, как это обычно делал Хардин.
– Ну ладно. Сейчас подают десерт, если хочешь, – говорит он и идет рядом со мной по коридору.
– Не особенно, но все равно попробую, – отвечаю я.
Я продолжаю размеренно дышать и понимаю, что это немного помогает. Я размышляю о неминуемой встрече Зеда и Хардина, когда из комнаты, мимо которой мы проходим, вдруг слышу голос Смита.
– Откуда ты знаешь? – спрашивает он своим бесстрастным тоном.
– Потому что я знаю все, – говорит ему Хардин.
Хардин? Хардин болтает со Смитом?
Я останавливаюсь и говорю Тревору:
– Иди без меня. Я… ну… хочу поболтать со Смитом.
Он удивленно смотрит на меня.
– Ты уверена?.. Я могу подождать, – предлагает он.
– Не надо, все в порядке, – вежливо отказываю я.
Тревор едва заметно кивает и уходит. И дает мне возможность некрасиво поступить и подслушать разговор.
Я не расслышала, что сказал Смит, но Хардин отвечает:
– Да, но я ведь все знаю.
Я прислоняюсь к стене рядом с дверью. Смит спрашивает:
– Она умрет?
– Нет, дружище. Почему ты все время думаешь, что кто-то умрет?
– Не знаю, – отвечает ему маленький Смит.
– Ну, ты это зря, потому что умирают не все.
– А кто умирает?
– Не все.
– Но кто, Хардин? – настаивает он.
– Люди. Думаю, плохие люди. И старые. И больные… ну, и иногда грустные тоже.
– Как твоя красивая девушка?
Мое сердце бешено стучит.
– Нет! Она не умрет. Она не грустная, – говорит Хардин, и я закрываю рот рукой.
– Ну конечно.
– Серьезно, она не грустит. Она счастлива, и она не умрет. И Кимберли тоже.
– Откуда ты знаешь?
– Я же сказал тебе, что это знаю, потому что я знаю все.
Как только Смит упомянул меня, голос Хардина зазвучал по-другому.
Малыш недоверчиво хмыкает.
– Неправда.
– Теперь все хорошо? Или собираешься еще рыдать? – спрашивает Хардин.
– Не дразни меня.
– Извини. Ну так что, ты закончил плакать?
– Ага.
– Вот и хорошо.
– Вот и хорошо.
– Не повторяй за мной. Это грубо, – говорит ему Хардин.
– Ты тоже грубый.
– Слушай… ты уверен, что тебе всего пять лет? – спрашивает Хардин.
Именно об этом я сама всегда хотела спросить мальчишку. Смит кажется таким взрослым для своего возраста, но, видимо, это естественно, ведь он через многое успел пройти.
– Вполне уверен. Хочешь поиграть? – предлагает Смит.
– Нет, не хочу.
– Почему?
– Почему ты задаешь так много вопросов? Ты прямо как…
– Тесса? – вдруг зовет меня Кимберли, и я едва не подпрыгиваю. Она кладет руку мне на плечо, как бы извиняясь, что напугала. – Ты не видела Смита? Он ушел, а за ним, не поверишь, пошел Хардин.
Это кажется ей не только поразительным, но и трогательным.
– Э-э, нет.
Я спешу назад по коридору, чтобы Хардин не застал меня в этой унизительной ситуации. Он точно слышал, как Кимберли звала меня.
Вернувшись в гостиную, присоединяюсь к компании, с которой болтает Кристиан. Я благодарю его за приглашение и поздравляю с помолвкой. Через мгновение появляется Ким, и я обнимаю ее перед уходом, а потом прощаюсь с Карен и Кеном.
Я смотрю время на телефоне: без десяти восемь. Хардин занят беседой со Смитом и, судя по всему, не намерен со мной разговаривать – и это хорошо. Именно это мне и нужно: не хочу слушать его извинения и слова о том, что ему плохо без меня. Я не хочу, чтобы он обнимал меня и уверял, что у нас все получится, что мы сумеем восстановить все разрушенное им. Мне это не нужно. Он все равно не станет этого делать, так что желать этого просто бессмысленно.
Если я не буду нуждаться во всем этом, боль немного утихнет.
Прохожу через всю подъездную дорожку и понимаю, что замерзла. Надо было надеть пиджак – все-таки конец января и опять пошел снег. Не знаю, о чем я думала. Надеюсь, Зед скоро приедет.
Беспощадный холодный ветер трепет мои волосы и пронизывает до дрожи. Я крепко обхватываю себя руками в попытке согреться.
– Тесс? – Я поднимаю взгляд, и на мгновение думаю, что этот одетый во все черное парень среди белого снега мне просто привиделся.
– Что ты делаешь? – спрашивает Хардин, подходя еще ближе.
– Собираюсь домой.
– Вот как… – Он привычным движением руки потирает затылок. Я молчу. – Как у тебя дела? – спрашивает он, и своим вопросом просто вводит меня в ступор.
– Как у меня дела? – Я поворачиваюсь к нему.
Я стараюсь сохранять спокойствие, ведь он тоже смотрит на меня с равнодушием.
– Да… в смысле у тебя… ну, все нормально?
Сказать ему правду или соврать?..
– А ты как? – отвечаю я вопросом на вопрос, стуча зубами от холода.
– Я первый спросил.
Не так я представляла нашу первую за это долгое время встречу. Я не вполне уверена, как именно она должна была бы пройти, но явно не так. Я думала, он устроит скандал и мы будем пытаться перекричать друг друга. Я точно не ожидала, что мы встретимся на заснеженной подъездной дорожке, спрашивая, как у кого дела. В мерцании огоньков, которыми украшены деревья вдоль тротуара, лицо Хардина светится, будто у ангела. Но это всего лишь иллюзия.
– Все в порядке, – вру я.
Он медленно оглядывает меня с ног до головы, отчего внутри у меня все обрывается, а сердце начинает бешено стучать.
– Я заметил. – Его голос подхватывает ветер.
– А ты, как у тебя дела?
Я хочу услышать, как ему ужасно плохо. Но он говорит другое:
– Тоже в порядке.
– Почему ты не позвонил мне? – быстро выговариваю я.
Может, это вызовет у него хоть какие-то эмоции.
– Я… – Он смотрит на меня, опускает взгляд на свои руки, а затем стряхивает с головы снег. – Я… был занят.
Его ответ разбивает последнее, на чем держался мой защитный барьер.
Крушащая все на своем пути боль едва не охватывает меня полностью, но ее место тут же занимает гнев.
– Ты был «занят»?
– Да… занят.
– Просто блеск.
– В смысле? – переспрашивает он.
– Ты был занят? Ты представляешь, через что я прошла за эти одиннадцать дней? Это был настоящий ад, и я познала такую боль, которую, мне казалось, никто не сможет выдержать, – и я думала, что тоже не перенесу ее. Я все ждала… ждала, как настоящая идиотка! – кричу я.
