большие аллигаторы. Они почти ничего не оставляют, чтобы…
— Просто ведите меня, — перебил Хадсон, вынужденный снова отмахиваться от множества москитов, нещадно норовящих атаковать его лицо. Не приведи Господь еще свалиться с лихорадкой после этого! Возможно, Мэтью придется даже два месяца брать на себя обязанности прачки.
Два всадника продолжали путь под сжигающим солнцем, каждый из них был занят своими мыслями. Еще час или больше пришлось пробираться через бесчисленные рои летающих кровососов, пока первые лачуги Ротботтома не показались впереди. Ветер, повеявший оттуда, принес с собой тошнотворный запах освежеванных аллигаторов и их шкур, подогретых солнцем, и Хадсон мучительно сморщился, понимая, что запах конского навоза, часто встречающийся на улицах Нью-Йорка, теперь кажется ему настоящим ароматом Райского Сада.
Магнус вспомнил, какой из домов принадлежал Куинн Тейт, и указал направление: это был маленький домик, стоящий среди других таких же маленьких ветхих деревянных хижин, как сорняки, растущих среди болота, хотя гигант и помнил, что жилище девушки отличается относительной аккуратностью и порядком. Девчонка Тейт, возможно, и тронулась умом, но домом своим, похоже, гордилась. Когда Малдун и Хадсон достигли нужного дома на своих лошадях, они привлекли внимание нескольких неопрятно одетых местных жителей, чинивших рыболовные сети, коловших дрова, чистивших рыбу и занимавшихся другими хозяйственными делами. Беловолосая сухопарая женщина, сидящая на крыльце с маисовой трубкой в зубах и стаканом с каким-то напитком в руке, прокричала незнакомцам приветствие голосом, который, похоже, позаимствовала у болотной жабы. Когда Магнус кивнул в ответ, она подняла стакан и проглотила явно жгучее пойло.
Вокруг доносился резкий, как пистолетные выстрелы, собачий лай, пугающий лошадей. Лошади готовы уже были поддаться испугу и начать брыкаться, когда тонкий человек с серой бородой, доходившей ему до пупка, отогнал псов, заорав на них дурным голосом и угрожающе помахав вилами.
Хадсону и раньше доводилось видеть бедные деревеньки, но это место касалось самым убогим из всех. Он подумал, что даже жалкие куски краски, все еще держащиеся на деревянных стенах домов, выглядели печально, и одежда, свисающая с натянутых для сушки веревок, напоминала, скорее, большие изношенные заплатки. Несколько лошадей угрюмо свешивало голову в попытках найти в этой болотистой пустыне свежую траву. Куры бродили по двору, как беспризорники, свиньи лежали неподвижно и дремали, а пара коз оскорбительно мотала головами. При этом везде витал запах разделанных аллигаторовых туш, превращающий воздух в зловонный газ, непригодный для дыхания. Хадсон начинал понимать, что Малдун пытался сказать ему, когда задавал вопрос «почему Мэтью решил остаться здесь?» — это и в самом деле было загадкой… если мальчик, конечно, был еще жив.
Это был вопрос, который Грейтхауз не мог позволить себе пустить на самотек. Если Куинн Тейт была последним человеком, кто видел Мэтью живым, значит, есть пара вопросов, на которые ей придется ответить, и Хадсон готов был поклясться перед Богом, что в противном случае не оставит в этом городишке с гнилым дном камня на камне.[78]
Когда путники приблизились, то уткнулись взглядами в спину женщины, подметающей крыльцо. Она была невысокой и худой, но работала с ожесточенной интенсивностью, как если бы ей необходимо было закончить уборку до захода солнца, чтобы выжить. Пожалуй, ее отчаянный труд был единственным, что удержало Хадсона от того, чтобы требовательно окликнуть ее и вывалить на нее вопрос «где мой друг Мэтью?».
Видимо, она услышала стук лошадиных копыт по земле или уловила на себе чужой взгляд, поэтому повернулась к путникам и изучила их глазами, опершись на свою метлу.
— Это она? — спросил Хадсон.
— Нет, — ответил Магнус. — Не она.
Он был весьма озадачен: в прошлый раз, когда он был здесь, он отметил за Куинн привычку плотно закрывать окна ставнями. Теперь — все они были распахнуты.
Массивный человек с лысиной и рыжевато-коричневой бородой вышел из дома — похоже, чтобы поговорить с женщиной, либо с целью поддержать ее в разговоре с неизвестными чужаками. Он упер руки в свои широкие бедра и кивнул приближающимся всадникам.
— Доброго дня! Хотите купить аллигаторову кожу? Недавно освежевали парочку этих тварей, из которых можно сделать неплохие ботинки для джентльменов вроде вас.
— Это нас не интересует, — сказал Хадсон, остановив свою лошадь перед самым крыльцом. Он устремил взгляд на женщину, у которой был широкий подбородок и опасные глаза, напоминающие злобную собаку, готовую броситься на любого неугодного человека и перекусить ему глотку. — Я ищу Куинн Тейт.
— Ее здесь больше нет, — ответила женщина, едва шевельнув губами, чтобы произнести эти слова.
— И где мне ее найти?
— Возвращайтесь обратно на дорогу, — заговорил мужчина. — Поверните налево и пройдите четыре или пять прутиков, воткнутых в землю. Там разберетесь: кладбище у нас небольшое и простое, вокруг него стена стоит, чтобы туда аллигаторы не забрались…
— Кладбище? — нахмурился Хадсон, и один его взгляд мог заставить любого человека задуматься о сохранности своей жизни. — Это плохая шутка, сэр, а я не в настроении.
— Это не шутка, — сказала женщина. — Мы с Клемом были следующими в очереди на дом. Неважно, как мы его получили, но теперь у нас есть крыша над головой. Есть, где растить ребенка. Жаль, что предыдущая хозяйка была убита, но такова уж жизнь.
— Убита? — теперь пришла очередь Магнуса быть ошеломленным. — Когда? И кто это сделал?
— К чему вы, господа, беспокоите дух Куинн Тейт? — послышался голос седовласой старухи, сошедшей со своего крыльца с трубкой в зубах и стаканом в руке. Она подошла к хижине, у которой остановились путники. — Оставьте эту девочку в покое, дайте ее духу найти мир хотя бы в могиле.
— У меня к ней было одно дело, — сказал Хадсон, почувствовав себя изнуренным от жары. Ему показалось, что солнце уже насквозь пропекло ему череп, несмотря на соломенную шляпу.
— Ни у кого больше не может быть с ней никаких дел! Послушайте,
