я поселилась в этом городке на пятнадцатый год своей жизни и видела все, что мог только видеть человеческий глаз! И самым печальным из того, что я видела, было то, как эта бедная девушка лишилась рассудка после того, как умер ее Дэниел. Ее мужа убил Плачущий Дух. Ахх, вы, дураки из Чарльз-Тауна, ничего не знаете ни о чем! — она махнула рукой с отвращением, и Хадсон заметил, что из пальцев у нее остались целыми только большой и указательный.
— Так просветите нас, — раздраженно настоял Грейтхауз. Он опасался, что голос этой женщины привлечет сюда других жителей Ротботтома и поднимет ненужный шум. А ведь мужчины, женщины и дети всех возрастов уже стекались отовсюду, точно грязные призраки, восставшие прямо из земли. Некоторые из них выглядели настолько хрупкими и тонкими, что, казалось, уже вполне готовы к отходу в мир иной.
— Я вас еще как просвещу, сэр! — она гротескно склонилась и запнулась в конце. Чтобы сохранить равновесие, она качнулась и набрала в грудь воздуха, намереваясь продолжить свою обличительную тираду. — Когда Куинн вернулась сюда с каким-то юношей, которого она считала Дэниелом, никто ничего не сказал, поэтому мы все в этом замешаны! Да-да, все! — она свирепо огляделась вокруг, испепеляя взглядом собравшихся. — О, мы не раз обсуждали это между собой, но у всех кишка тонка оказалась пойти к девочке и сказать ей, что она сбилась с пути и привела в свой дом чужака, которого надо выгнать, пока… ну… В общем, что-то плохое должно было случиться! И оно случилось! Видит Бог, оно случилось!
— Осадите-ка, мамаша, — настоятельно посоветовал Хадсон. — Я здесь, чтобы разобраться…
— Да не в чем тут, черт возьми, разбираться! — эта старуха, больше похожая на кожаный мешок с морщинами, вышла из себя настолько, что, казалось, может призвать сюда целый отряд фурий… если, конечно, предположить, что ей понадобилась бы такая поддержка. — У меня было три сына и дочка — все погибли явно раньше, чем было положено. Я была замужем за двумя мужчинами, и оба они пропали в пасти аллигаторов, и ни кусочка от них не осталось, чтобы закопать под могильным камнем! Я видела и делала много неправильного в своей жизни, но самым неправильным было то, что я так и не поговорила с этой девчушкой, пока этот парень, которого она с упоением называла Дэниелом, делил с ней дом и постель! И нннниииикккто из наших «хороших» людей не сказал ни одного проклятого слова! Ясное дело, что этот парень и сам с головой не дружил — никто в здравом уме никогда не взял бы имя Дэниела! Он какое-то время жил с ней и прикидывался тихоней, а в один прекрасный день убил ее, перерезав ей глотку! — она сделала паузу, чтобы чуть смочить пересушенное горло. Глаза ее стали черны, как две злобные бездны. — Ее похоронили во вторник, неделю назад, можете посмотреть на крест, который я сделала для ее могилы. Я, которая считает, что у Бога для этого мира не осталось ни кусочка сострадания и ни тени сердца! Что ж, теперь Куинн лежит в земле, а ее убийца разгуливает на свободе, вот и вся история. Так что идите и решайте свои дела на ее могиле, детки! И скажите, что это Мау Кэтти послала вас побеспокоить ее кости!
Все это ударило Хадсона и Магнуса каменной бурей. Грейтхауз вдруг вновь почувствовал себя слабым — старые раны, нанесенные Тиранусом Слотером резко дали о себе знать, и наездник едва не соскользнул со своего седла в лужу грязи.
— Ее убийца… сбежал? — с трудом сладив с собой, спросил Магнус.
— Испарился сразу, как все случилось, — Мау Кэтти сделала глубокую затяжку. — Его заметили, когда он садился в повозку с тем иностранным джентльменом. Грубияном, который крутил с нашей Аннабель Симмс и сильно избивал ее. Я спросила ее, почему она связалась с таким… и та лишь сказала, что он был королевских кровей, какой-то граф, что ли. Похоже, это дало ему какое-то право разбивать ей нос и ломать руку. Божья милость, как же эти дети легко обманываются!
— Граф, — повторил Хадсон, собирая воедино свой мозг и свою речь, заставляя их работать единым механизмом, что потребовало огромных усилий. — Как его звали?
— Не помню, но это не отменяет того, что по нему петля плачет.
— Я помню, — сказал загорелый мужчина, вышедший из толпы. — Его звали Дальгрен. Задолжал мне денег за азартные игры. Его английский был совсем плох, но он сказал, что сможет расплатиться со мной уроками по фехтованию. Я не согласился.
— То есть, он был фехтовальщиком?
— Полагал себя им, но у него левое запястье было искривлено. Он сказал, что это мешает ему балансировать. Какой уж из него теперь фехтовальщик с такой рукой?
Хадсон вспомнил прошлый октябрь и расследование, связанное с «Королевой Бедлама», которое вел Мэтью и которое столкнуло его с прусским так называемым графом — и впрямь опасным фехтовальщиком. Этот пруссак едва не порубил мальчика на куски во время их схватки в особняке, принадлежавшем злодею Саймону Чепелу, члену преступной организации Профессора Фэлла. Хадсон воскресил в памяти то, как Мэтью рассказывал ему, что левое запястье графа было серьезно сломано в этой драке. А еще Грейтхауз помнил, что этот человек — похоже, собрав для спасения жизни все остатки сил, — каким-то образом сбежал из особняка, избежав встречи со спасательным отрядом во главе с главным констеблем Гарднером Лиллехорном, на данный момент принявшим должность помощника главного констебля в Лондоне. С собой в Англию Лиллехорн, к слову сказать, увез и свою сварливую жену Принцессу, и хулигана Диппена Нэкка, который собрался работать там уже в должности помощника помощника главного констебля.
Наряду с воспоминаниями и сторонними мыслями Хадсона все еще шокировали слова Мау Кэтти об этом графе Дальгрене… могло ли выйти так, что тот самый Дальгрен, сбежавший из особняка, нашел убежище в этом убогом месте? Судя по историям Мэтью, от которых волосы вставали дыбом, Профессор не принимает отказов и не прощает подручных, которые разрушают его планы, поэтому Дальгрен, возможно, очень тщательно разыскивал
