– Слушаюсь.
– И еще: место в казарме покажи, человек новый.
– В какую эскадрилью определить?
– Ни в какую. Мне и командиру полка подчиняться будет.
– Так точно.
Сырцов провел его в казарму, показал койку:
– Твоя будет. Что еще надо?
– Шлем, краги, сапоги, личное оружие…
– А ты откуда прибыл, что ничего нет?
– Из-под бомбежки. Едва успел взлететь, в чем был. Нет теперь нашей эскадрильи, лейтенанта со знаменем вывез.
– Боевой товарищ, значит. Хорошо, идем покажу.
Через полчаса Тихон уже выглядел как заправский летчик. Сырцов и с механиком его познакомил.
– Потери в полку большие, половина самолетов и треть летчиков. Свободных механиков полно.
Механик крепко пожал Тихону руку:
– Иван Хлыстов.
– Тихон Федоров, – ответил на рукопожатие Тихон.
– Так это твоя «девятка» на дальней стоянке стоит? – спросил механик.
– Моя.
– Тогда пойду знакомиться… Сколько часов налета после техрегламента?
– Тридцать, – соврал Тихон – откуда ему было знать?
Он направился в казарму. Сегодня для него вылетов не будет, надо отоспаться под крышей. Похоже, жизнь в другом измерении начала налаживаться.
Только он уснул крепко, как в казарму гурьбой ввалились летчики, вернувшиеся с задания. Они были взбудоражены, не остыли от недавнего боя и говорили громко.
– Я ему в хвост зашел и только в прицел поймал, а сзади «худой» на хвосте! Очередь дал, сволочь, у меня от обшивки на крыле клочья полетели. Пришлось с переворотом вниз уходить.
– А я по «бомберу» из пулеметов луплю, а он летит как заговоренный. Пушки на «ишаке» не хватает.
– Да тихо вы, черти, человек спит!
Но разве можно спать при таком гомоне?
Тихон проснулся сразу и слушал разговор с закрытыми глазами. В душе он позавидовал этим ребятам: люди воюют, стреляют во врага… Обидно стало. Но одновременно понимал – не дорос он до уровня этих летчиков. Только-только самолет осваивать стал, опыта нет, и, пересади его на истребитель, собьют в первом же бою. Авиационным вооружением пользоваться не умеет, приемы воздушного боя не знает, высшим пилотажем, вроде бочек, «мертвой петли», иммельманов, не владеет. И кто он после этого? Неумеха!
Тихон стиснул зубы. Надо учиться, иначе он так и будет летать на У-2, пока «мессер» не собьет. У немцев преимущество в скорости и оружии, стало быть, противопоставить им он может только мастерство владения машиной, хитрость и осмотрительность. А там уже можно будет и дальше расти. Не всю же войну – долгие четыре года – ему возить порученцев с секретной почтой.
Решив так, он поднялся с железной кровати – выспаться ночью успеет – и направился в штаб. Видел он в коридоре на двери табличку «Зам. командира полка по летной подготовке».
Постучав и получив ответ, вошел.
– Пилот самолета связи Федоров! – представился Тихон.
Сидевший за столом старший лейтенант удивился:
– Я вас не вызывал.
В комнате было накурено, хоть топор вешай.
– Мне бы книжечку такую, по фигурам воздушного боя, – попросил Тихон.
– Ты же на У-2, зачем она тебе?
– «Мессер» меня атаковал, хочу овладеть кое-какими приемами.
– Хм, похвально. – Старлей посмотрел на Тихона с интересом, видимо, нечасто летчики спрашивали такую литературу. Конечно, они летные училища заканчивали, там все это изучали – им-то подобные книжечки зачем?
Командир снял с полки книгу и протянул ее Тихону:
– Изучай. Что непонятно будет, спросишь. Ты из новичков? Вроде я раньше тебя в полку не видел.
– В отдельной авиаэскадрилье связи служил, пока немцы не разбомбили. Из всей эскадрильи один самолет целый остался.
– Сочувствую, потери и в самом деле большие. Наверное, в аэроклубе учился?
– Так точно!
– Желаю успехов! – И старлей, выйдя из-за стола, пожал Тихону руку.
Весь вечер Тихон изучал картинки и знакомился с тактическими приемами воздушного боя. Пораньше бы ему эту книгу прочитать.
Изучив одну фигуру, он закрывал глаза и мысленно совершал движения ручкой и педалями. Стоит допустить ошибку, и можно потерять скорость и высоту на выходе из фигуры, а на малой высоте это грозит столкновением с землей.
Устав от чтения, он переключился на изучение карты. Зону полетов надо знать назубок, чтобы больше не летать вдоль железной дороги.
Стыдно временами становилось Тихону за свои досадные промахи, но опыта не было. Однако он горел желанием овладеть азами воздушного боя и когда-нибудь влиться в строй боевых пилотов.
Все свободное время он штудировал книгу, изучал полетную карту. Летчики эскадрильи, жившие в казарме, вначале добродушно подтрунивали над ним, но комэск быстро их приструнил:
– Забыли, как сами желторотыми пилотами в полк пришли? Лучше помогли бы парню…
Насмешки прекратились, и в один из дней Тихона вызвали в штаб полка.
– Трудное задание поручаю тебе, возможно – смертельно опасное. Смотри. – Начальник штаба подвел его к карте на стене, прикрытой шторкой. Отдернув ткань, он ткнул в карту пальцем: – Вот деревня Малые Вязиги. Там, в окружении – наша дивизия. Надо приземлиться и передать пакет командиру. Знаю, на истребителе быстрее и сподручнее, но одна беда – там нет подходящей посадочной полосы. А для твоего У-2 пятачок найдется. В случае если немцы собьют, уничтожь пакет, он ни в коем случае не должен попасть в руки врага.
Начштаба вручил ему засургученный пакет.
– Вылет немедленно, по готовности.
– Слушаюсь!
Тихон направился к стоянке, где его встретил механик. Они поздоровались.
– Иван, самолет к полету готов?
– Обижаете… Бензин под пробку, масло по уровню.
– Срочный вылет.
Пока механик снимал струбцины с рулей и элеронов, Тихон разложил карту на нижнем крыле и проложил маршрут по контрольным точкам. Сначала курсом триста десять, потом, после речной излучины, – характерный ориентир, двести семьдесят. Час лета, если не помешают обстоятельства.
Он забрался в кабину, механик провернул винт и установил его в положение компрессии.
– Контакт!
– Есть контакт!
Тихон щелкнул тумблером магнето, механик рванул винт и отскочил в сторону.
Мотор молотил на холостых, прогреваясь.
Тихон пристегнулся привязными ремнями. Плохо, что самолет явно из бывших учебных, сиденье без парашюта. Случись собьют, вся надежда только на то, чтобы посадить аппарат.
За спиной автомат ППД – еще лейтенанта. От истребителя им не отобьешься, но при вынужденной посадке может пригодиться.
Тихон посмотрел на приборы, дал знак механику убрать колодки из-под колес и вырулил на старт. Тут же получил отмашку флажком и взлетел.
Высоту больше ста метров он не набирал. Сверху, с борта боевого самолета, его заметить трудно, а внизу свои войска, они стрелять не будут.
За характерный стрекот мотора немцы называли У-2 «кофемолкой», «швейной машинкой».
Когда впереди стали слышны выстрелы орудий и показались дымы, Тихон набрал высоту в шестьсот метров – на такой попасть в самолет могут только из пулемета. Вообще-то, фанерно-полотняный самолетик легко сбить днем даже из обычного пехотного пулемета. Скорость мала, бронезащиты нет… На истребителях и то бронезащита есть.
Когда линия фронта, обозначенная на карте прерывистой красной линией, осталась позади, Тихон снизился. Не проглядеть бы излучину, над ней поворот. Не пропустил, углядел, повернул. Засек по часам время – через двадцать минут полета должны показаться эти самые Малые Вязиги…
Рядом с самолетом пронеслась очередь трассирующих пуль. Черт, немцы внизу! Тихон стал выписывать змейку, чтобы не дать пулеметчику прицелиться.
Внизу показались окопы, капонир со стоящей пушкой. Наши или немцы?
Похоже, село то, которое надо.
Он описал полукруг на малой высоте, всего полсотни метров. Уф!
На деревенской улице – броневичок со звездой на башне и крытая санитарная машина – с красным медицинским крестом на боковинах. Тихон даже марку броневика опознал – БА-27. А главное – бойцы в обмундировании зеленого цвета, руками ему машут, приветствуют.
