я буду мертв, я попытаюсь тоже пожить; но почему я должен сейчас беспокоиться о смерти? Я не помню, чтобы я беспокоился о жизни до своего рождения. В данный момент жизнь в моих руках, и я хочу выжать из нее весь сок».
Мне вспомнилась прекрасная притча; она настолько прекрасная, что хочется… Было бы хорошо, если бы она была истиной, и она очень близка к истине.
В раю, в ресторане, сидят Иисус, Будда, Конфуций и Лао-цзы, и все четверо читают проповедь. Танцуя с бутылью в руках, появляется апсара, прекрасная танцовщица — бутыль полна вина, — девушка смотрит на них и говорит: «Вы разговариваете о жизни, и, слушая ваш разговор о жизни, я интересуюсь… Жизнь имеется здесь, в этом ресторане; это наш особый рецепт. Мы создаем жизнь, нектар, называемый жизнью. Я принесла эту бутыль. Обсуждать здесь нечего; почему вы не пьете, не пробуете?»
Будда немедленно закрыл глаза. Он сказал: «Рождение — боль, смерть — боль, а между двумя болями нет возможности того, чтобы жизнь была блаженством. Я даже не хочу видеть это».
Иисус взглянул на девушку и сказал ей: «Жизнь рождается в грехе; и ты пытаешься соблазнить нас? Ты, должно быть, принадлежишь дьяволу. Убирайся с глаз долой!»
Конфуций был более гуманный; он сказал: «Я не могу быть похожим на этих двух парней; они против жизни. Я — прагматик». Конфуций сделал Китай одной из самых прагматичных стран, очень практичной страной. Он сказал: «Я — практичный человек. Я ничего не могу сказать, не попробовав, — дай мне немного попробовать нектар, который ты называешь жизнью». Он немного попробовал его, вернул чашу и сказал: «Нет, он горек. Эти два парня правы».
Лао-цзы сказал: «До тех пор пока не выпьешь его полностью, нельзя высказать свое суждение, поскольку существуют вещи, горькие в начале и сладкие в конце. И, кроме того, надо также научиться пробовать на вкус. Лишь делая один глоток без предварительного опыта питья жизни… твое суждение просто ничего не стоит».
«Конфуций, ты — запутавшийся человек, и ты запутал тысячи других. Ты принимаешь позу, как будто ты — прагматик; но какой же это прагматизм, когда, лишь немного попробовав, ты судишь обо всем? Зная часть, ты не знаешь целого. Да, зная целое, ты знаешь часть, но не наоборот».
Лао-цзы взял целую бутыль — он был не такой человек, чтобы пить из чаши, — осушил до дна всю бутыль, поблагодарил даму и сказал всем этим своим великим друзьям: «Все вы идиоты! Это непомерно прекрасно, вкусно; но надо пережить это во всей полноте. Из меньшего ничего не получится».
В этом заключается весь подход язычника.
Лао-цзы — язычник. Вот почему в его записях вы не найдете упоминаний о Боге, разговоров о рае или аде. Его волнует только то, что происходит здесь и сейчас. Он жил так.
Однажды Конфуций спросил его: «Люди спрашивают меня о смерти, но я ничего не знаю о смерти. Возможно, — ты старше и мудрее, и ты любишь двигаться в опасные области сознания, — возможно, у тебя есть какое-то представление о смерти».
Лао-цзы сказал: «Не умирая, нет способа познать смерть. Соверши самоубийство; иди и прыгни с холма, и ты узнаешь, что такое смерть. Единственный способ узнать что-то — это жить этим. Спрашивать о смерти, стараться найти ответ, касающийся смерти, — глупо. Старайся жить прямо сейчас; иначе ты упустишь и это тоже».
«И запомни мои слова о том, что ты не будешь жить вечно; вскоре ты будешь мертвым. Затем, лежа в могиле, медитируй о смерти столько, сколько захочешь — никто не помешает тебе».
«Но не трать попусту время своей жизни на размышления о смерти, так как есть люди, которые, умирая, будут думать о жизни. Вот так функционирует их ум. Они никогда не находятся там, где они находятся на самом деле; они всегда там, где их нет. Это стало их установившейся практикой. Будучи живыми, они беспокоятся о смерти; умирая, они будут беспокоиться о жизни».
Я — язычник.
И только язычник может отбросить страдания.
Только он обладает мужеством для того, чтобы отбросить страдания.
Общество не позволит вам отбросить ваши страдания — оно так много средств вложило в них.
Вы несчастны; вы идете к священнику; он дает вам иллюзии, утешение. Конечно, он берет вознаграждение и уверяет вас в том, что будет заботиться о вас; он будет убеждать Бога, чтобы тот был благосклонен к вам. Вы — лишь пациент и принимаете все то, что происходит с вами, веря в Бога, веря в святую книгу, веря в мессию. Вам не надо беспокоиться: эти страдания скоро закончатся; жизнь так коротка.
Для людей, которые не знают, как надо жить, жизнь так коротка.
Для людей, которые знают, как надо жить, даже одно мгновение равно вечности.
Священники скажут вам: «Эта жизнь такая короткая, она пройдет. Она подобна кошмару; но проснетесь вы в раю. Сохраните пламя веры в своем сердце, не теряйте веру».
Итак, если вы не несчастны, то нет необходимости идти к священнику. Я никогда не был у священника. Я никогда никого не спрашивал о том, как не быть несчастным, так как, прежде всего, я не несчастен.
Изредка происходит… поскольку ни одна система не может на сто процентов уберечься от глупцов по той простой причине, что все системы созданы глупцами — как же они могут уберечь систему от глупцов? Поэтому изредка некоторые люди проскальзывают через лазейки.
С самого раннего детства моей основной точкой зрения было то, что блаженство естественно, оно подобно здоровью. Вы не должны искать причины того, что вы здоровы. Вы же не ходите к врачу обеспокоенные и не спрашиваете: «Доктор, вот уже несколько дней у меня эта проблема со здоровьем. Мне надо что-то делать или просто оставаться здоровым?» Нет, вы не делаете из своего здоровья проблему. Почему? Вы воспринимаете его как нечто естественное. Болезнь неестественна.
Слово «болезнь» прекрасно. Оно просто означает состояние тревоги. Будь оно физическим, психологическим или духовным — это не имеет значения; болезнь может быть любой. Болезнь не будет вашей природой; она нечто неестественное; вы отклонились от своего естественного курса.
