«Держитесь, братишки, теперь уже совсем скоро придём», — подбодрил про себя Егор пилотов, втайне надеясь, что до них дойдет его ободряющий позыв. Тем временем, он облачался во всё тёплое, чтобы выбраться на ходовой мостик. Меховая канадка свободно охватывала плечи, под ней толстый водолазный свитер из верблюжьей шерсти, ватные штаны вправлены в большие валенки с галошами.
Но выбраться наружу оказалось не легче, чем всплыть. В ограждении рубки столько нагромоздилось битого льда, что штурман с минёром упарились, пока не откинули крышку верхнего рубочного люка.
Непрядов первым выбрался наверх. В ноздри шибануло морозной свежестью. Привычно почувствовался запах солоновато свежей рыбы и йодистых водорослей — в высоких широтах он казался более сильным и острым, будто исходил из только что вскрытой сельдяной бочки.
В ограждении рубки было сыро и ветрено. С обвеса на толстые стёкла выносных приборов тяжело шлёпались увесистые, сытые капли. Похоже, лодка слезливо жаловалась командиру на нестерпимую боль, которую ей причинила взломка льда.
Вскоре мостик был очищен от ледяных осколков, и Егор смог спокойно утвердиться на подножке, возвышаясь над рубкой. Кругом, куда ни глянь, простиралась белая всторошенная пустыня, по которой гуляла позёмка. Серое, плотно задраенное тучами небо едва источало свет уходившего дня. По расчётам штурмана выходило, что уже через час настанет сплошная темень. Нужно было торопиться с поисками. Но сколько ни всматривался Непрядов в бинокль, ничего не было видно, кроме звериными клыками щерившихся торосов.
Вахтенный офицер почти беспрерывно палил в небо осветительными ракетами. Однако не было похоже, чтобы кто-то их заметил. Вокруг, сколько хватало глаз, не было ни малейшего движения или шевеления, напоминавшего хоть что-то живое. А дальше, не более чем в полутора кабельтовых, начиналась белая мгла. Всё стушёвывалось и тонуло в её сплошной завесе. Более гибельного места, казалось, на всём земном шаре не сыскать. А в моряцком просторечье всё это называлось «пятачком подлянки», потому что в высоких широтах переставали действовать обыкновенные законы физики и начинали твориться всякие не слишком приятные чудеса. Гирокомпас как на зло отказывался давать верные показания и безбожно врал, поскольку вблизи Северного полюса его направляющая сила резко ослабевала. Что же касается магнитного компаса, то на него даже смотреть не хотелось. Его стрелка временами вращалась так, будто на неё находил порыв бешенства. Теперь спасал только электронно-вычислительный мозг корабля, показывавший достоверный путь в направлении «Полярной звезды». Однако «пятачок подлянки» был многолик и непредсказуем. Он мог заявить о себе внезапной подвижкой льда, то ли ураганной силы ветром. Да мало ли ещё чем, погибельным для корабля и его экипажа? Здесь не было доверия ни к каким прогнозам. Приходилось полагаться лишь на собственную интуицию, да на умение мгновенно среагировать на изменчивую обстановку. И во всей этой жути вот уже несколько суток находились попавшие в беду люди.
«Живы ли они? — мучительно думал Егор. — Где их теперь искать?»
Но вот из отверстия верхнего рубочного люка высунулась голова Хуторнова, покрытая большой, наподобие папахи, лохматой шапкой.
— Есть сигнал! — крикнул он с каким-то возбуждённым азартом и показал на рамку выдвижной антенны пеленгатора, которая развернулась в нужном направлении. — Теперь их запросто можно отыскать и по ручному прибору, с каким на радиолис охотятся.
— Так уж и запросто, — усомнился Непрядов, но всё же щедро посулил. — Эх, Пётр Иванович, медаль бы тебе на пузо повесил, если б ты ещё дистанцию дал. Не до самого же Северного Полюса переть по твоему «прибору на лис», да ещё в примерном направлении.
— Полагаю, источник сигнала где-то совсем рядом, — убеждённо отвечал Хуторнов, поправляя налезавшую ему на глаза шапку, которая была всё же явно не с его головы.
— А точнее?
— Ну, не более полумили, товарищ командир. Я вам ручаюсь.
— Так, ловлю на слове, Пётр Иванович, — поверил командир и распорядился, чтобы наверх в полном походном снаряжении поднялись бы Чуриков с Ганзей. Поисковую группу Непрядов решил возглавить лично, поскольку имел на этот счёт кое-какой опыт. Однажды ему приходилось уже разыскивать во льдах сброшенный на парашюте экспериментальный радиозонд. К тому же физически Егор был крепче едва ли не каждого из членов своего экипажа. Пойти вместе с ним порывались многие из офицеров, но Егор всё же предпочёл выбрать именно двух старшин, резонно рассудив, что парни они молодые, крепкие: если надо, то за семерых выдюжат. И потом, их присутствие на борту по штатному расписанию, да и в случае чего-нибудь непредвиденного, совсем необязательно. Экипаж и без них со всем бы справился наилучшим образом.
Собираясь покинуть борт, Непрядов ещё раз напомнил старпомам, как им поступать в том случае, если «не приведи Бог» начнётся подвижка льда. Однако ледовая обстановка оставалась пока стабильной, и это успокаивало.
Егор, конечно же, понимал, что командир не имел права покидать борт своего корабля. Да только случай был особым. Слишком велика была вероятность того, что посланные на поиск пропавших лётчиков люди сами могли оказаться в критической ситуации и погибнуть. Однако никто в экипаже, кроме Непрядова, не имел специальной подготовки по ориентированию и выживанию во льдах. Потому не мог и не хотел Егор необдуманно рисковать своими людьми. Не сомневался, что с ним они не пропадут: во всяком случае, шансов у них выжить вместе с ним будет намного больше.
Сойдя на лёд, Непрядов поджидал старшин, которые немного замешкались со своей амуницией. Первым начал высовываться долговязый Ганзя, державший на плече смотанный в бухту пеньковый страховочный конец. На шее у него, поверх меховой куртки, болталась на ремне коробка радиопеленгатора. Следом показался и невысокий ростом крепыш Чуриков, прижимавший к себе свёрнутые брезентовые носилки.
— Да куда ты прёшься с ними!? — отчего-то рассерженно крикнул на Чурикова механик Теренин, указывая на громоздкие носилки. — Давай сюда эту рухлядь!
Непрядов хотел было вступиться за старшину, мол, носилки всё же могут пригодиться. Но механик в это время уже тянул из рубочного люка лёгкие охотничьи нарты, непонятно как оказавшиеся в его «тайных» загашниках.
«Цены всё же нет моему механику, — удовлетворённо подумал Егор. — И где он только умудрился раздобыть эти санки? С ними теперь не то, что идти, а и бежать можно…»
Обвязавшись страховочным концом, на случай провала в какуюнибудь скрытую трещину, поисковая группа двинулась в путь. Впереди, задавая темп движения, ускоренно шагал по твёрдому насту сам командир. За ним поспешал Ганзя, дававший по пеленгатору направление. А Чуриков, волочивший за собой нарты, был замыкающим.
