– Кирьякова, Травкин, Маркова, Казачок, Сойкин, за мной! – я побежал к двери.
Через несколько секунд мы стояли в коридоре около двери. Я посмотрел на Маркову. Она уже держала в руке подрывной заряд. Увидев мой кивок, девушка налепила взрывчатку на дверь.
– Давай!
Вновь хлопок, удар в дверь, граната. Мы ворвались в комнату, и нас встретили шквалом огня. Помещение оказалось довольно большим залом. Я залег между какими-то ящиками и начал стрелять, прикрывая бойцов. Ребята тоже рассредоточились, и большинство огневых точек врага были быстро подавлены. Из четырнадцати противников, засеченных мной, отстреливались только двое.
Неожиданно сильнейший удар по шлему опрокинул меня на пол. Чисто рефлекторно я откатился в сторону. Звон в ушах мешал соображать, но мне все же удалось быстро подняться на ноги. Робот снова попытался ударить меня прикладом, но я выставил вперед автомат, и оружие приняло удар на себя. Противник, ошеломленный мощным сопротивлением, не успел отойти назад, и мой штык вошел ему в основание шеи.
– Получи, гад! – проронил я, пока тело врага падало на землю.
Мы пробежали еще несколько помещений. Сопротивление было сплошным, но слабым. Нам практически с ходу удалось опрокинуть несколько линий защиты.
Теперь нам предстояло ворваться в комнату, у другого входа в которую находились остальные бойцы.
– Игрищев, слышишь меня? – я включил связь.
– Да, Игрищев на связи, – голос сержанта был слышен очень четко.
– Мы готовы к удару с тыла. Наверняка, в первые несколько секунд нам не удастся взять помещение, поэтому отвлеките их и атакуйте, если представится возможность!
– Понял! – Игрищев звонко щелкнул затвором.
– Приготовились! – я примерился к двери. Было решено просто выбить ее без подрыва. – Пошли!
Мой удар распахнул дверь вовнутрь. Я влетел в проем и тут же изрешетил попавшегося мне на дороге врага. Еще шаг вперед, и мы с ходу открыли огонь по противникам, преградившим путь Игрищеву и его бойцам. Пули разрывали пластиковую обшивку роботов.
Я запустил ракету, и практически все мины, находившиеся у двери, сдетонировали. Сама дверь оказалась выбита. В комнату плотным потоком хлынули бойцы Игрищева. Времени на обдумывание не было, оставалось только надеяться на удачу.
– За мной! – крикнул я и, развернувшись, побежал к противоположной двери.
И тут случилось то, чего я меньше всего ожидал. Дверь распахнулась сама, и нам навстречу выскочили роботы с примкнутыми к лазерным винтовкам штыками.
С ходу я вогнал штык в живот первому врагу и попытался развернуться. Но в узком коридоре, где врукопашную сражались более двух десятков бойцов, была ужасная теснота. И только одна мысль вертелась у меня в голове. Время. По моим прикидкам, оставалось не больше трех минут.
Моя рука в перчатке надавила на карабин автоматного ремня, и «МСК» упал на пол. Вскинув руки, я вытащил из наплечных ножен боевые ножи и рубящим ударом сверху вниз рассек еще одного противника от шеи до пояса.
Слева Кочетова сумела расчистить место вокруг себя. Я ринулся к ней, но на дороге появились сразу три бойца. Перехватив ножи, я нанес режущие удары обоими клинками по горлу одного, а потом развел руки в стороны и всадил лезвия в шеи двум оставшимся врагам. Через несколько мгновений мы с Кочетовой стояли спина к спине.
– Кочетова, по моей команде двигаемся к выходу. Я впереди, ты прикрываешь тыл!
Буквально прорубая проход в гуще противников, мы продвигались к концу коридора. Кочетова тоже очень эффективно орудовала ножами. Наконец, нам удалось выбраться из основной массы дерущихся. Мы стояли, тяжело дыша и прикидывая, что делать дальше.
– Ладно, командир, надо помочь нашим!
– Нет времени! – я посмотрел на часы. До конца срока оставались две минуты тридцать одна секунда. – Поспешим!
Мы побежали к следующей двери. Перед тем как влететь в помещение, я вытащил из кобуры пистолет. За дверью оказался еще один длинный коридор.
Там нас ждали всего трое противников. Я на бегу всадил пулю в лоб одному, Кочетова срезала оставшихся двоих длинной очередью.
– Осталось чуть-чуть, – левой рукой я достал голографический проектор. – Мы почти на месте. Подожди, тут должен быть…
Но девушка не дослушала. Она всем телом врезалась в дверь и распахнула ее. В первое мгновение я ослеп от темноты, царившей вокруг и показавшейся особенно контрастной после искусственного освещения комплекса. В легкие ворвался свежий воздух. И только через миг пришло ощущение высоты.
Вдруг мне стало ясно, что Кочетова падает. Отпустив проектор, который полетел вниз, сверкая металлическими боками, я схватил девушку за ремень автомата и рывком втянул обратно.
– …! —первое слово Кочетовой было не совсем цензурным. – Чуть не грохнулась! Спасибо!
– Приготовься прикрыть меня, – я пропустил ее благодарность мимо ушей.
Постепенно глаза стали привыкать к темноте, и необходимость в ночном видении отпала. Внизу была отвесная стена, высотой около тридцати метров, причем только через пятнадцать метров начинались окна, а до этого на ней не было ни одной зацепки. Ладно, справимся.
Я достал «Коготь»-4М и всадил дротик с тросом в стену чуть ниже выхода.
– Дай свой пистолет!
Девушка протянула мне оружие. Я прицепил карабин к бронежилету и, вложив свой пистолет в кобуру, взял ее «АПК».
– Открывай огонь, как только я вылезу.
Там, куда мне надо было приземлиться, располагалась бетонная площадка. Дальше стандартная стометровая полоса препятствий, освещенная мощными прожекторами, а за ней – заветная красная черта на земле – конец испытаний. Там уже стояли люди в военной форме. Кроме того, можно было различить несколько видео – и голографических камер, установленных на штативах.
Развернувшись спиной, я прыгнул назад. Предохранитель пистолета тут же застопорил движение троса. Переключив стравливание на пятьдесят сантиметров в секунду, я начал быстро спускаться.
Перед первым окном мне пришлось приостановить движение и перевести «Коготь» в режим голосового контроля. Вытащив второй пистолет, я скомандовал:
– Полметра! – и катушка мгновенно выпустила необходимую длину.
Я оказался в окне. Там стояло около десятка противников. Начав стрелять в упор по ближайшим роботам, я продолжил спуск. По случайности шквал ответного огня не причинил мне вреда, но движение остановилось. Точными выстрелами мне удалось уничтожить еще нескольких противников. Остальные отступили.
Вложив «АПК» в кобуру, я свободной рукой схватился за «Коготь». Переключатель заело, в корпусе была дыра от пули. Все ясно, пистолет вышел из строя.
Достав из левого плечевого кармана моток троса с магнитным держателем на конце, я закрепил его на раме окна. Моток полетел вниз, раскручивая трос. Теперь надо было отцепить карабин от искореженного «Когтя» и закрепить на новом тросе.
Неожиданно в комнату влетела граната. Времени не было. Я выхватил один из метательных ножей и резанул по тросу от «Когтя». Началось стремительное падение, но мне почти сразу удалось левой рукой ухватиться за новый трос. Узкий шнур резанул по перчатке и, пройдя между броневыми пластинами, добрался до ладони.
Пролетев несколько метров вдоль стены, я остановился. Рука была разрезана до кости. Перчатка стала быстро наполняться кровью. Да и раненое плечо давало о себе знать. Над головой грохнул взрыв гранаты, и послышались торопливые шаги роботов. Они вбежали в комнату. Времени на раздумья было в обрез. Я посмотрел вниз. До земли оставалось метров шесть. Были видны еще два ряда окон – на уровне трех метров и на нижнем этаже. Прыгать – конечно, не убьюсь, но меня изрешетят прежде, чем я успею отбежать. Оставалось одно.
Я обмотал кусок троса вокруг руки и оттолкнулся от стены. Началось стремительное падение. Земля быстро приближалась. Секунда, и подошвы берцов врезались в бетон площадки.
Левую ногу пронзила сильнейшая боль. Трещина, если не перелом. Но времени на осмотр не было. Я разрядил оба пистолета в окно, находившееся рядом со мной. Рывок – и передо мной лишь полоса препятствий.
