– Да, все нормально.
Некоторое время она молчала. Потом зачем-то сказала:
– А там будет Влад.
– Осинов? А что он там делает? Он, насколько я знаю, не военный.
– Ну, ты же отправляешься на новое задание. Тебе дадут опытные образцы новых моделей оружия. А разрабатывал их Влад.
– Буду рад увидеть старого друга, – я вышел из-под душа и включил вентилятор. Теплый воздух высушил остатки влаги.
Открыв шкафчик, я потянулся за комплектом легкой тренировочной формы, но тут же с досадой вспомнил, что мне предстоит прием, и заявиться туда в спортивных штанах и куртке было бы… скажем так, не совсем обычно. Поэтому мне пришлось надеть парадную форму.
Мои мысли переключились на Осинова. Интересно, каким он стал? Мы не виделись с ним лет семь. Все такой же сутулый, худой и в старомодных очках?
Я усмехнулся. Владислав Осинов или, как его называли только близкие друзья, – Осиныч. Человек незаурядный. Он сделал в науке столько, сколько я в военном деле или Ольга в экономике и политике. Причем не в какой-то одной отрасли, а во многих, почти во всех. Теория двойного гиперпространства, проецирование воображаемого мира, преобразование планет и еще полсотни различных громких теорий в различных науках – начиная с астрономии и математики и заканчивая философией и психологией. Когда я, пытаясь предотвратить государственный переворот, стоял под прицелом Ольги, сам наставив на нее оружие, она сказала еще одно. Ольга и я сделали бы многое. А Ольга, я и Влад сделали бы все, что доступно в этом мире. Трое друзей. И тут мне вспомнился чудная июльская ночь…
Вокруг лампы кружились мошки. В темноте сада стрекотали сверчки. Веранда с небольшим столом посередине. За столом трое.
Я посмотрел на Ольгу, а потом на Влада. Мы победили в жесточайшей войне, которая когда-либо была на Земле. Каждый из нас внес свой вклад в общее дело Победы над американским империализмом. Такие, как я, сражались на передовой, стремясь остановить лавины «Абрамсов», и до последней капли крови, до последнего патрона, отбивались в окружении. Такие, как Ольга, умелыми дипломатическими маневрами, закулисными ходами, давали нам минуты затишья и перемирия, чтобы мы могли залечить раны. Такие, как Влад, ночами корпели над чертежами и расчетами, пытаясь хоть на одну десятую увеличить скорострельность какого-нибудь автомата, добавить хоть сантиметр броневой защиты танкам, нарастить скорость истребителям.
И теперь мы были победителями. Тогда, после войны, после парада Победы, в котором мне довелось участвовать, Ольга пригласила меня и Влада к себе на дачу в Подмосковье.
Слова были не нужны. Каждый из нас знал, что чувствует другой. Горечь утрат и радость Победы. Скорбь по погибшим и вера в будущее. Нам казалось, что человечество, почувствовав на себе всю чудовищную мощь собственного арсенала, больше никогда не будет воевать. Позади была война, потери в которой так и не удалось точно подсчитать. Только совокупные потери армий воевавших сторон превышали миллиард человек. И мы видели весь ужас мировой войны.
Первый чудовищный удар атомных сил НАТО, основную мощь которого принял на себя Дальний Восток. Ответ России, когда главный удар пришелся по югу США, и штат Техас вместе с северной частью Мексики очутился на дне Мексиканского залива.
Победа в этой войне досталась очень дорогой ценой. Чудовищные человеческие потери, в результате которых был почти уничтожен генофонд человечества. Оказалось, что только народы СВСН имели достаточно человек для продолжения существования. Все остальные нации, которым посчастливилось выжить в войне, постепенно, из-за постоянного кровосмешения, выродились в резервациях, созданных для них победителями. Но некоторым народам не дано было даже этого.
Самый мощный по силе ядерный удар, который когда-либо наносило человечество, стер с лица земли Индию, Пакистан, большую часть Китая. Об островных государствах нечего и говорить: например, Япония была уничтожена всего одной гигантской приливной волной, последовавшей за этим. В течение всей войны американцы пытались понять причины таких разрушительных последствий этого удара, который позже назовут Вторым ударом. Если первый удар был просто слабым ответом на американскую агрессию, то Второй удар показал весь гнев Великой России.
Это произошло через пять часов после начала войны. Президент отдал приказ о полной ядерной выкладке стратегических сил. Уцелевшие подводные лодки подошли к исходным позициям. Стратегические бомбардировщики, которые не были уничтожены в первые минуты войны, поднялись в воздух. Передвижные наземные ПУ были перезаряжены и готовы к стрельбе. Приказ поступил одновременно на все КП. Американцы уже заявляли о том, что ядерные силы русских подавлены, и население Техаса – это тяжелые, но последние потери от русских ракет. Но они просчитались. Второй удар накрыл Канаду, Великобританию, северную часть Южной Америки, южную Африку, юго-восточную, южную и восточную Азию. Почти все, что находилось достаточно далеко от границ России и имело военную ценность для американцев, было сожжено Вторым ударом.
Но теперь все эти ужасы были позади. Шесть лет войны не сломили дух СВСН. Это было начало строительства нового мира, свободного от империалистической коррупции, глобалистической агрессии, националистической тирании. И мы, и подобные нам, молодые, но уже умудренные нелегким опытом шестилетней войны, знали, что нам предстоит строить новую жизнь, новое государство, новое общество.
У нас были все возможности для этого. Ольга стала помощником председателя государственной чрезвычайной комиссии по восстановлению экономики. Влад участвовал в перспективном проекте по теории атомного конструирования, которая привела к созданию трансформатора материи. А меня, гвардии майора, пригласили участвовать в комитете по армейской реформе в качестве консультанта по вопросам тактики. Каждый из нас мог сделать лучше то, в чем разбирался.
– А помните, как все началось? – Влад прервал молчание.
– Давай лучше не будем об этом, – Ольга откинулась на спинку стула.
– Да, – подтвердил я и отхлебнул чай. – Давайте смотреть в будущее. Не стоит постоянно оглядываться назад, потому что новая жизнь должна стать действительно новой. Просто будем помнить о том, что случилось с человечеством и с нами.
– Ладно, предлагаю тост, – Ольга встала. Мы последовали ее примеру. – За прошлое и за тех, кто пал! – она посмотрел на меня, ожидая, что я продолжу. Я чисто интуитивно проговорил:
– За настоящее и тех, кто жив!
– За будущее и тех, кто еще не родился! – закончил Влад.
Вдруг рядом взлетела осветительная ракета, за ней еще одна и еще.
– Не одни мы радуемся, – сказал Влад.
– Радуются все, кто выжил.
Я сбегал к «УАЗу», на котором приехал, и принес сигнальный пистолет с комплектом ракет.
– Ответим ребятам.
– Дай мне, – попросила Ольга, и я передал ей оружие. Свет на веранде мы погасили.
Хлопок, и ракета полетела вверх. Через несколько десятков секунд она начала снижаться, но Ольга, не отрываясь, смотрела в небо. Неестественный химический свет ракеты играл на ее красивом лице. Вскоре он погас.
– Мы когда-нибудь будем там? – спросила Ольга, кивком головы указав на звезды. – Доживем ли до того времени, когда люди отправятся к другим системам?
– Мы доживем, Олечка, – ответил Влад. Он тоже смотрел вверх. – Мы будем там. И умоемся их светом! Обещаю.
Фразы Влада звучали торжественно среди природы под ночными звездами. И мы прониклись верой в правду этих слов.
– Мы будем там вместе, – ученый вытянул вперед руку, сжатую в кулак, как будто приглашая к какой-то клятве. – Я клянусь, что никогда не забуду вас и данное обещание.
– Клянусь! – Ольга положила ладонь на кулак Влада.
– Клянусь!
Моя рука целиком закрыла сверху ладони Влада и Ольги, и я почувствовал, что обязан защищать моих друзей: гениального, но такого непутевого ученого Владислава Осинова и бесстрашную, но хрупкую и уязвимую авантюристку Ольгу Демчук…
