Тунгдил с остальными поспешили укрыться в лесу. Трое актеров последовали за ними.
— Позвольте молвить словечко, о, ценители золота и сокровищ. Не станете ли вы возражать, если мы будем сопровождать вас в вашей наземной прогулке? — Невероятный Родарио мило улыбнулся, и на лице у него возникло такое выражение, будто он продает тухлую рыбу и ему надо при этом получить максимальную цену. — Времена сейчас смутные, а вы, с позволения сказать, выглядите так, будто можете защитить нас от любой зеленокожей опасности. Мы же, с другой стороны, лишь слабые актеры. — Осмотрев себя, он показал гномам свои тонкие руки, торчавшие, будто палки, из дорогих одежд. — Взгляните же! Двое мужчин не толще однолетней березки и прелестная, но не очень-то воинственная девушка, надевшая доспехи лишь ради представления. Если она попадет в когти орка, то лишь боги знают, что чудовища…
— Вы можете идти с нами, ничего уж не поделаешь, — ответил на его просьбу Тунгдил.
Так как Боиндил до сих пор страдал от последствий своего пьянства и его топоры ничем не могли помочь гномам при возможном столкновении с орками, этот болтун и двое его спутников могли отвлечь отряд чудовищ, и тогда гном и его друзья застали бы врагов врасплох.
— По-моему, он только что сказал «словечко», — изумился Гоимгар тому, что поток речи актера никак не прекращался.
— Люди много болтают, когда напуганы, — отметил Баврагор. — А этот, наверное, уже в штаны наделал. А вы видели его бородку? Да у меня и в яслях борода была побольше, — усмехнулся он.
Тунгдил зашагал через лес к горе, где они собирались сложить на пони свои сокровища. Он был рад, что и Гоимгар и Баврагор говорили на гномьем, и люди не поняли их оскорблений.
«Чтобы поднять весь груз по ступенькам и пронести мимо водопада к пони, нам потребуется много времени». Это значит — снова промедление. Промедление, которое кто-то подстроил специально, чтобы задержать их в пути.
Златорукий не решался даже подумать о том, насколько их опередили Гандогар и его спутники. Тунгдил ругнулся, так как эти мысли неотступно лезли ему голову. Встряхнувшись, он заставил себя сосредоточиться на дороге и звуках леса.
— Эй, почтенный низенький человечек, который, очевидно, является предводителем всей этой группы, — обратился к нему Родарио. То, что он только что наступил на сухую ветку, и та хрустнула, а его голос разносился по всему лесу, актера, очевидно, не беспокоило. — Подземыши…
— Гномы, — автоматически поправил его Тунгдил.
— Ну хорошо, гномы. Таких, как вы, нам не суждено видеть часто, и я удивился, что же вы пятеро делаете вне пределов подземного мира. Неужто ваш народ изгнал вас?
— Вас это не касается, господин Родарио.
— Верно сказано, мне и вправду нет до того дела. Но нет ли у вас свободного времени, дабы отправиться со мной и моими друзьями в путь, выступая вместе с нами на сцене? — улыбнулся мим. — Если бы вы согласились на это, я написал бы пьесу, в которой речь шла бы о пяти гномах. Все это было бы столь необычно, что наши представления имели бы успех в Потаенной Стране. Монеты сами текли бы к нам рекой.
— Нет, господин Родарио. У нас другие заботы.
— Другие? Что же за заботы тяготят вас? — Он нахмурился. — Не ищете ли вы сокровища?
— Нет. Нам нужен Огненный Клинок, — неразборчиво буркнул Боиндил на всеобщем. — Мы идем в Серые горы, чтобы выковать оружие против Нод'онна, а затем вспорем его жирное брюхо.
— Молчи, пьяный дурак! — оборвал его Боендал. — Говори на гномьем, если уж тебе так нужно все выболтать.
— Не слушайте его, — сказал актеру Тунгдил, заметив любопытство в глазах человека. Гном старался вести себя спокойно, чтобы не будить у Родарио подозрений, будто в словах Боиндила есть доля правды. — Он пьян и бредит.
— Пускай бредит, я внимательный слушатель. Художники ищут вдохновение повсюду, — возразил Родарио. — И все это звучит довольно складно, вынужден признать. Если мы поставим это на сцене, зрителю понравится. Вот только… Где же мне найти актеров на роль гномов? Может быть, взять детей? Карликов или кобольдов с фальшивыми бородами? — Он замахал руками. — Ах, из этого ничего не выйдет! Мне нужны сильные парни, такие подземыши, как вы, для того чтобы все это смотрелось правдоподобно. Не захотите ли вы все же пойти с нами?
— Мы гномы, а не подземыши, запомни уже. — Боендал злобно покосился на лицедея. — И молчи. Или ты хочешь получить вдохновение от воткнутого в твой живот меча орка?
Тряхнув каштановыми локонами, актер вернулся к своим друзьям и завел с ними тихий разговор.
— Актеры, — вздохнул Боендал. — Я уже вижу, как долговязый показывает нашу историю на каждой деревенской площади, и все это еще до того, как мы успеем добраться до Серых гор. Если Нод'онн таким образом узнает о наших намерениях… — Он не закончил предложение.
— К тому моменту, пока он допишет свою пьесу, мы уже победим Нод'онна, — похлопал Боендала по плечу Тунгдил. Но тут он заметил, что Невероятный Родарио надел на шею подставку для письма и уже исписал первые несколько листов набросками к пьесе, так что уверенность гнома поуменьшилась. — Мы возьмем их с собой, — немного подумав, сказал он.
— Ты не можешь говорить это всерьез!
— Могу. Мы возьмем их с собой в королевство Первых. Актер не откажется от такой возможности. Мы оставим их там до тех пор, пока не выполним свою задачу, — изложил свой план гном. — Наверняка у Первых есть удобные комнаты, из которых эти трое не смогут сбежать и будут много солнечных восходов наслаждаться гостеприимством нашего народа.
— Это если они захотят с нами пойти.
Подмигнув Боендалу, Тунгдил стал рассказывать о своем плане, все больше радуясь идее.
— Пойдут. Я расскажу ему интереснейшие истории о гномьем королевстве, и он захочет увидеть его собственными глазами. Скажу всем остальным, чтобы они не удивлялись.
В ответ на это Боендал лишь что-то неразборчиво буркнул.
Делая вид, что проверяет состояние доспехов, Тунгдил подошел сперва к Гоимгару, а затем к Баврагору, и посвятил их в свой план.
Пройдя через лес, путники вновь наткнулись на трупы единорогов. Родарио немедленно начал делать записи и зарисовки, распространяясь об этих столь прекрасных и мирных созданиях.
«Правильно ли мы поступили?» При виде единорогов Тунгдила вновь начала мучить совесть за то, что он бросил в беде Мифурданию. «Боги, вы же знаете, что у нас не было другого выхода».
Группа дошла до подножия горы, откуда вверх вела неприметная тропка, по которой можно было добраться до плато.
— Тревога! — Тело Боендала напряглось. Он взял свой молот наизготовку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
