страны по прежней работе заместителем председателя ВСНХ СССР.
«К сожалению, — начал он выступление, фактически превратившееся по своей продолжительности в содоклад, — к обсуждению были предложены не контрольные цифры, а только общие хозяйственные директивы на 1927/28 год, притом в столь общих формулировках, со столь неопределённым количественным выражением, что при анализе этих хозяйственных директив буквально под пальцами ничего осязательного не остаётся».
Не ограничившись общей констатацией, Пятаков тут же привёл примеры, подтверждающие его столь нелестную оценку доклада Рыкова. «Как сформулирована директива, — указал он, — по важнейшему вопросу, который и определяет ход и течение хозяйственной жизни на многие годы вперёд, — по вопросу о капитальном строительстве? Сформулирована так: капитальные вложения в 1927/28 году должны возрасти по сравнению с текущим годом и направляться в первую очередь по линии тяжёлой индустрии, транспорта и жилья».
Не размениваясь далее на мелочные придирки, Пятаков объяснил участникам пленума, в чём же заключаются самые существенные ошибки главы правительства.
«Одним из больших недостатков этого доклада, — разъяснял Пятаков, — и предложенного проекта резолюции является то, что они представлены не на основе контрольных цифр, а „вообще”. Конечно, пленум не может ещё утвердить контрольные цифры. В них очень много технических моментов, они ещё далеко не совершенны, хотя и совершенствуются с каждым годом. Но в то же время выносить точные директивы с количественным выражением по определённым, важнейшим хозяйственным вопросам и коренным проблемам хозяйственной политики можно будет и нужно будет на основании анализа контрольных цифр».
Пятаков не остановился на том. Продолжил разносную критику.
«Вторым недостатком, — указал он, — обсуждения хозяйственных перспектив будущего года является отсутствие пятилетней перспективы. Вы знаете, что хозяйство наше вступило в период реконструктивный. Проблема основного капитала, проблема капитальных работ стала основным требованием нашей хозяйственной политики. В этих условиях надо рассматривать хозяйственный план по меньшей мере в разрезе пятилетки. Недаром докладчик о капитальном строительстве на февральском пленуме товарищ Куйбышев говорил: „Без неё, без перспективной пятилетки, мы не только не можем планировать, но без этой пятилетней перспективы мы не можем жить“. И дальше: „Вопросу о пятилетке должно быть придано огромное значение, пятилетний план для промышленности должен быть во что бы то ни стало построен”. Эти слова совершенно правильны, совершенно верных «Я напоминаю, — продолжал Пятаков бить в самую болезненную для Рыкова и его доклада точку, — что более года назад, в апреле 26 года, пленумом были отвергнуты наши (оппозиции. — Ю.Ж.) поправки, которые касались как раз и этой темы. В наших поправках мы предлагали: „Годовой план должен рассматриваться в качестве определённой части пятилетнего перспективного плана. Годовой план должен в соответственной части осуществлять те задачи, которые намечены по пятилетнему плану”.
Но Пятаков не был бы Пятаковым, если бы не напомнил слушавшим его и об ином, убийственном для Рыкова.
«Эта оппозиционная поправка, — пояснил бывший заместитель руководителя ВСНХ СССР, заместитель Куйбышева, — была отвергнута. Благодаря этому мы потеряли почти целый год. В феврале (1927 года. — Ю.Ж.) пленум ЦК принял правильное решение, с некоторым опозданием, но правильное: „Обязать Политбюро ускорить разработку ориентировочного пятилетнего плана развития народного хозяйства в части промышленности и транспорта с таким расчётом, чтобы все хозяйственные планы на будущее (то есть на 27/28 год, о котором мы сейчас говорим) исходили из их взаимной увязки и установленных перспектив развития как отдельных отраслей хозяйства, так и регионов”.
Это постановление было принято единодушно. Я спрашиваю, где эти установления, на основании чего, каких установленных перспектив можем мы оценивать размер капитальных работ будущего года?
Установления перспектив нет».
Указывая на то, Пятаков подчёркивал: пленум ЦК не помнит о своём собственном решении от 8 февраля 1927 года, не проверяет его исполнение. Указывал и на полное бездействие ПБ, бездействие, да ещё вдвойне, Рыкова — и как члена ПБ, и как главы правительства, который должен был организовать подготовку пятилетнего плана, тем более что основа того имеется, созданная как комиссией Госплана СССР во главе с С.Г.Струмилиным, так и особым совещанием по воспроизводству основного капитала при ВСНХ СССР, которое до недавнего времени возглавлял он сам.
Лишь затем Пятаков перешёл к содержательной части разбираемого им доклада.
«В проекте директив, вами предложенном, — отметил он, — в пункте 5-м сказано: „Всё развёртывание хозяйственной деятельности в текущем году было, в общем и целом, бескризисным, свидетельствующим о значительном улучшении планового руководства хозяйством нашей страны". Но разве можно так писать? Разве можно сказать, что истекший год был бескризисным? А рост безработицы?..
Товарищ Рыков говорил, что есть рост только крестьянской безработицы, что, замечу, само по себе также является показателем кризиса… до начала 1926 года идёт сравнительно быстрый рост числа занятых рабочих. После этого почти стабильное состояние. С этого момента безработица начинает быстро возрастать».
В подтверждение своих слов Пятаков сослался на цифры, опубликованные в журнале «Статистическое обозрение» (июльский номер, страницы 41–43) о числе безработных, зарегистрированных на 281 бирже труда СССР:
1.10.26 — 1087 тыс. 1.01.27 — 1310 тыс.
1.11.26 — 1163 тыс. 1.02.27 — 1350 тыс.
1.12.26 — 1254 тыс. 1.03.27 — 1407 тыс.
1.04.27 — 1477 тыс.
Он сделал единственно возможный, как полагал, прогноз, основанный исключительно на перспективе развития промышленности: «Число безработных у нас не уменьшится, а будет возрастать. По крайней мере, в течение ближайших пяти лет». И добавил не менее существенное, проигнорированное Рыковым: «Рост безработицы создаёт огромное давление против абсолютно необходимых процессов рационализации производства».
Разумеется, затронул Пятаков и ту проблему, которую Рыков старательно обходил. Сознательно, ибо она противоречила его радужным предсказаниям. «Пятилетняя перспектива развития потребления промышленных товаров, — отметил Пятаков, — намеченная в новой пятилетке ВСНХ, говорит нам, что по девятнадцати товарам личного потребления в 1926-27 году достигла 76,8 % довоенной душевой нормы… Лишь к 1930-31 году мы достигнем довоенного уровня, а в 1931-32 на 5 % превысим довоенный уровень…
По некоторым товарам мы имеем более разительную картину. По шерстяным тканям, например, душевое потребление составило 3 рубля 12 копеек по ценам 1926-27 года, а к 1931-32 году он будет составлять 2 рубля 80 копеек. Нужно добавить к этому, что душевое потребление водки в этой перспективе дойдёт в 1931-32 году до 60 % довоенного уровня, то есть рост потребления промышленных товаров не заместит водку».
Обратился Пятаков и к ещё одному «очень грозному, — по его словам, — явлению. Началось это в прошлом году, но в этом году продолжилось. Я говорю о накоплениях натуральных запасов хлеба в руках зажиточной верхушки деревни. Если память мне не изменяет, эти натуральные запасы раньше исчислялись для этого года в 600–700 миллионов пудов, а сейчас они уже исчисляются цифрой 870 миллионов пудов… Этот хлеб скапливается, прежде
