– Ровным счетом никто, – глаза Исмаила уставились в пространство, тогда как Тарквин закрыл лицо руками.
– Что происходит? – побледнел Томас. – Что случилось?
Хотя он ничего не понял, но интонации их разговора встревожили его.
– Майор Йорк! – настаивал он. – Что-нибудь случилось?
На этот раз Тарквин ответил ему.
– Кажется, Наполеон ухитрился неожиданно появиться со всей своей армией у нас под носом. Эти проклятые бестолковые ганноверцы! Как, скажи на милость, могли они позволить целой армии пройти через их оборонительные укрепления и даже не заметить этого?!
– Аллах знает. Свыше двухсот тысяч, если верить донесениям. Они не могли бы так легко спрятаться.
У Томаса вырвался потрясенный возглас. Тарквин не обратил на него внимания.
– Веллингтон информирован?
– Четверть часа назад. И уже изданы контрприказы. Немедленно начали стягиваться полки. Принц Саксо-Веймара надеется, что генерал Блюхер может перегруппировать свои силы у Линьи, чтобы вовремя присоединиться к нам.
– Это невозможно, – резко возразил Тарквин. – Наполеон не даст нам этого шанса. Он нанесет удар так быстро, как только сможет, прежде чем мы выдвинем на позиции наши дивизионы. Куда Веллингтон посылает нас?
– Он еще не знает. Сейчас у него нет достаточно достоверной информации, чтобы планировать оборонительные действия.
– Не скажу, что я удивлен, – сухо заметил Тарквин. – Подготовьте моего коня, Томас. Я собираюсь ехать в штаб.
Он хотел было обратиться к карте, но слова Исмаила остановили его.
– Говорят, что герцог Веллингтон и его свита все еще собираются посетить бал у герцогини Ричмонд сегодня вечером, скрывая то, что случилось. Считают, что их присутствие всех успокоит.
– И докажет, что мы не должны пугаться неожиданного появления наших французских гостей. Как это по-английски, а? – Тарквин усмехнулся своим мыслям. – А как ты, Исмаил? Как далеко твой полк?
– Под командованием Грэйса. Мы должны быть готовы двинуться из Нивеля. Они дали мне самую большую лошадь, которую ты когда-либо видел. О Аллах, такую большую, что на ней можно прорвать цепь французских улан!
Они вместе посмеялись и обменялись длительными, выразительными взглядами.
– Надеюсь, мы встретимся, – медленно произнес Тарквин. – Когда бы это ни случилось.
– Если Аллаху этого захочется, – ответил Исмаил.
– Держи свой путь под счастливой звездой, брат.
– И ты, брат.
Дальше они перешли на пушту. Томас переводил глаза с одного на другого, пока Исмаил не поклонился – даже не отдал честь, наглый, невежественный черный!
Даже впоследствии Тарквин так и не мог решить, царило ли на балу герцогини Ричмонд действительно искреннее веселье или же это было демонстрацией британской храбрости – этой замечательной особенности проявлять полное безразличие даже в самых критических обстоятельствах. Войска находились на марше, наполеоновская армия подбиралась к их шее, но это казалось совершенно неважным в шуме праздника, разговоров, смеха и танцев под сверкающим светом люстр. Колонны бального зала были украшены цветами и лентами, а стены задрапированы в королевские цвета – малиновое, золотое и черное. Присутствовал его королевское высочество принц Оранский. Красочная военная форма легких драгун, королевской артиллерии и других частей армии соперничала с разноцветными нарядами дам!. Наклоняясь к руке герцогини Ричмонд в приветственном поклоне, Тарквин, улыбаясь ей, сказал:
– Вероятно, вы и не мечтали о том, чтобы бал состоялся в такой благоприятный вечер.
– Да, действительно, – согласилась герцогиня. – Он, безусловно, добавит немного пряности к общим усилиям, предпринимаемым накануне битвы, не так ли? – подойдя ближе, она понизила голос. – Лейтенант Генри Вебетер прибыл несколько минут назад с депешей из Катр Бра для принца Оранского. Герцог Веллингтон в настоящее время беседует с ним в соседнем салона Он просил, чтобы вы присоединились к ним, как только придете.
Нахмурившись, Тарквин раскланялся с ней и направился через толпу разодетых гостей, заполнивших бальный зал. Однако выбраться отсюда оказалось делом не простым. Он все время вынужден был останавливаться, раскланиваясь со знакомыми, обмениваться любезностями и отвечать на бесконечные вопросы. Казалось, все хотели узнать его мнение о положении дел. И как бы он ни торопился, он не мог позволить себе выглядеть невежливым. Уже возле ведущей в салон двери Тарквин столкнулся с толстяком в плохо застегнутом жилете.
– Извините, – пробормотал он, наклоняя голову в приветственном жесте, чтобы избежать обиды. – Я не знал, что вы на континенте.
– О, я и миссис Криви решили провести остаток лета в Брюсселе. Сначала она это не хотела – ну, вы знаете, Бони наступает, но я убедил ее.
– Боже правый! – тихо сказал Тарквин, прерывая старика.
Его собеседник тоже повернул голову и увидел, что майор пристально разглядывает стоящую в дальнем углу бального зала тоненькую девушку в белом платье, окруженную толпой военных. Мистер Криви услышал ее смех и обратил внимание на удивительный огненно-рыжий цвет ее волос.
– Вы кого-то узнали, Йорк? – с интересом спросил он, но Тарквин уже не слышал его. Не сводя глаз с Ровены, он пробирался через толпу к собравшемуся вокруг нее кружку. Кто-то окликнул его. Это был сэр Томас Пиктон, командующий авангардом, эксцентричный ветеран, которого Тарквин хорошо запомнил со времени пиренейской кампании.
– Йорк, вы здесь! Вы знаете, что ваша очаровательная жена сообщила нам, что она приехала в Брюссель час назад. Скажите нам правду, вы действительно не ожидали ее приезда?
Ровена, которая стояла спиной к беседующим, почувствовала, что сердце ее упало при этих словах. Она медленно повернула голову и увидела Квина.
– Джентльмены, – приветливо сказал он, – я должен покинуть вас и предоставлять вам самим решать эту загадку.
Пробравшись между тесно стоявшими людьми, он взял Ровену за руку. Окружающие неохотно расступились, чтобы дать им пройти. Раскланиваясь, он повел ее за собой.
Теперь ее сердце билось так быстро, что она боялась потерять сознание. Ее рука, затянутая в перчатку, легко лежала на его локте, и она чувствовала сквозь мундир его крепкие мускулы. Он был рассержен? Ему было приятно? Она не осмеливалась взглянуть ему в лицо, чтобы понять это.
Они ни о чем не говорили и медленно шли через бальный зал. Казалось, всем хотелось побеседовать с Квином, поздороваться с Ровеной, задать какие-то вопросы. Квин сдержанно раскланивался с ними, в то время как Ровена часто останавливалась, благодарила за приветствия и принимала комплименты с улыбкой, которая делала ее очаровательной.
